В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
И консьержки здесь не было, и подъезд мрачный, с въевшимся в стены запахом мочи и крысиного яда. Кодовый замок открывался на раз-два: нужные кнопки наборника стерты от частых прикосновений, и Алику совсем не трудно было подобрать проходное число.
Первое время он исполнял заказы по старинке. Дождаться жертву в подъезде дома, незаметно подкрасться со спины, выстрелить в затылок. Это потом до него дошло, что гораздо безопасней похищать жертву, а потом уже расправляться с ней. Нет трупа – нет события и соответствующего уголовного дела.
Алик облегченно вздохнул, когда Сашка наконец появилась. Ведь она могла заночевать у того же Касатона или, что не лучше, привести его к себе домой.
Алик умел подкрадываться к жертве быстро и бесшумно. И к Сашке он подобрался незаметно – тенью скользнул с межэтажной площадки, встал у нее за спиной в тот момент, когда она открывала дверь, чтобы войти в квартиру.
Она двигалась, а это шум, и дверь чуть скрипнула. Сашка не могла услышать Алика, но она его почувствовала. И повернулась к нему, переступая порог, отчего споткнулась и потеряла бы равновесие, если бы он не поддержал ее.
– Гоп-стоп! Мы подошли из-за угла!
Он помнил, как одиннадцать лет назад поджидал ее ночью в подворотне.
– Ты шубки беличьи носила, кожи крокодила...
Она смотрела на него как на призрак из прошлого в пугающем сумраке настоящего. Смотрела молча, безропотно, снизу вверх, так как фактически она покоилась у него на руке. И в страхе зажмурилась, когда он занес над ней руку.
– И цветы за это получай!
Он разжал руку, и пять роз с шипованными стеблями упали на Сашку, одна царапнула верхнюю полусферу груди, выпиравшую из смелого декольте шелкового платья.
– Алик!!! Ты сумасшедший!!! – шепотом прокричала она.
И попыталась встать на ноги, но он еще ниже опустил поддерживающую руку, и она чуть ли не легла на пол.
– Псих! – В ее голосе было больше восторга, чем досады.
Она могла бы вырваться, встать на ноги, но ей, похоже, не хотелось этого делать.
