В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Я сейчас похожа на человека, который бережет свое здоровье, поэтому не выпивает даже по праздникам. Но иногда так напьется – в полное свое удовольствие. Оторвется на полную катушку и снова трезвый образ жизни... Ты напоил меня, Алик...
– Предлагаю уйти в запой!
– Звучит заманчиво...
– А если твой трезвый образ жизни вдруг придет?
– Кто, Касатон?
– Или Енисеев.
– Ты и про него знаешь? – Сашка не возмутилась, она всего лишь сделала вывод.
– Он тебя замуж звал.
– Да, звал... Откуда такие подробности?
– Ну, я разговаривал с ним.
– Когда?
– Да было дело.
– Ты что-то от меня скрываешь.
Сашка поднялась с пола, оправила платье. Подождала, когда Алик приведет себя в порядок, только затем включила свет.
Выглядел он хорошо, стильно – чисто приманка для женщин. Приманка, успешно испытанная множество раз. Но Сашка не любовалась им, смотрела на него настороженно, как на чужого человека. Как будто не она, а какая-то другая баба только что извивалась под ним на полу.
– Ничего я от тебя не скрываю... Я к твоему Костику чисто насчет Игорька подъехал, – сочинил Алик.
– Он откуда может про Игорька знать? – Сквозь удивление в Сашкиных глазах смутно, но просматривалось смятение.
Неважная она актриса, подумал он, не умеет лицедействовать.
– Ну, были у них пути пересечения...
– Не было у них ничего.
– Но ты же знаешь, что было.
Алик пристально и с нажимом смотрел на нее, Сашка пыталась, но не смогла выдержать его взгляд, смущенно отвела глаза в сторону.
– И то, что Игорек где-то здесь, ты тоже знаешь.
– Кто тебе такое сказал?
Она снова смотрела ему в глаза, но ее взгляду не хватало крепости, которую способны были придать правда или безупречная актерская игра.
– Хочешь, я скажу, почему ты играешь в нашем городском театре? – свысока усмехнулся он.
– Потому что так захотел Касатон, – дрогнувшим голосом ответила она.
– Да, я знаю, он сделал тебя примой. И сам театр из-за тебя в шоколаде... Но все это не то. Тебе нужна большая сцена.
– Неправда. Касатон... То есть Илья... Илья обещал мне главную роль...
– Он что, режиссер?
– Нет, но у него есть деньги на кино.
– И что за фильм он может снять? «Крестный отец Петрополя»? Кем ты там будешь? Актрисой, которая не умеет играть...
– Кто не умеет играть? Я?! – чуть не задохнулась от возмущения Сашка.
– На сцене, может, и умеешь. А в жизни – нет! Ты знаешь про Игорька, но хочешь это скрыть.
