В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Хотя и сомневался в том, что Сашка напрямую навела на него Игорька. Сомневался, но не признавался в этом. Внешне он был сама категоричность.
– Ты хотела, чтобы Игорек убил меня? – жестко спросил Касатон.
– Ну что ты такое говоришь!
Сашка с воем схватилась за голову, обессиленно села на снег.
– Ты что думаешь? – пронзительно глянул на Алика вор.
– Я не думаю, я уверен. Я мог помешать Игорьку. А это помешало бы ей избавиться от вас...
– Алик, ну что ты такое говоришь! – в ужасе посмотрела на него Сашка. – Это же неправда!
– Я не знаю, кто из вас врет, – нехорошо улыбнулся вор.
Он повел головой в сторону своего телохранителя, и тот протянул ему пистолет.
– Первое слово предоставим даме.
Касатон взял оружие, рукояткой подал его Сашке. Кивком головы показал на Алика:
– Если он врет, пристрели его.
– Но я не могу! – в ужасе замахала руками она.
– Значит, ты врешь.
Касатон поймал ее за руку, вложил в нее пистолет:
– Это твой последний шанс. Убьешь его – значит, твоя правда.
– Но я не предавала!
– Тогда докажи. А докажешь, будешь жить.
Наконец до Сашки дошло, что жизнь ее заключена в этом пистолете, как Кощеева игла в яйце. Сотрясаясь всем телом, как в горячечной лихорадке, она поднялась на ноги, дрожащими руками направила ствол на Алика.
Ему было страшно. Но не очень. Глядя на Сашку, он понимал, что у нее не хватит духу спустить курок.
Она зажмурилась, отвернув голову от пистолета, даже попыталась нажать на спусковой крючок, но все закончилось тем, что оружие вывалилось из ее рук.
– Не могу!
Сашка присела на корточки, обхватив голову руками.
– Значит, предала, – заключил Касатон и, глянув на Алика, глазами показал на упавший пистолет. – Теперь ты оправдывайся.
– Не в чем мне оправдываться. Я правду говорю и никого не предавал...
Алик поднял пистолет. Импортная железка – многозарядная «беретта», похоже, она уже побывала в употреблении. Из такой пушки в упор не промажешь.
Касатон жестом показал ему на Сашку:
– Тогда убей предателя.
Иногда Алику казалось, что смерть вовсе не страшна. Но сейчас он так не думал. Он очень хотел жить. И готов был пристрелить любого – что Касатона с его охраной, что Сашку.
Но шансов одолеть вора у него было ничтожно мало. Другое дело – Сашка.
– Как скажете, Илья Викторович.
Он исполнял волю своего босса. Так ему хотелось думать. Но при этом он прекрасно понимал, что фактически подставил Сашку.
