В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Сашка хотела сказать что-то вроде «рада стараться», но слова застряли в каком-то истерическом кашле, который опрокинул ее лицом в снег. Вор смотрел на нее как на грязь под ногами, даже и не подумал помочь ей подняться. Дождался, когда она откашляется, сама встанет на ноги.
– Ты слышишь меня, детка?
Сашка подавленно кивнула, не глядя ему в глаза.
– Квартиру я у тебя забирать не стану. Отберу вместе с жизнью. Если не отработаешь...
– Что я должна сделать?
– Выйти замуж за Алика.
Сашка посмотрела на него так, будто они вместе сошли с ума.
– Ты не ослышалась... И ты тоже, – глянув на Алика, сказал вор. – Чтобы вас убить, мне достаточно подозрения в том, что вы спали вместе. Подозрение у меня есть, а убивать я вас пока не стану. Потому что вы любите друг друга, хотите пожениться... Или нет?
Касатон жестко смотрел на Алика, на взгляд насаживал как будто на кол. Кровь стыла от такого взгляда.
– Ну да.
Он был женат и не мог жениться на Сашке, но этот факт не имел сейчас никакого значения.
– Вот и хорошо, – удовлетворенно усмехнулся вор. – Три дня вам, чтобы оформить брак, а потом свадебное путешествие – в Москву... Ты, Саша, какая-никакая, а актриса. Там, в Москве, у тебя возьмут интервью, напечатают в газете вместе с твоей фотографией. Расскажешь трогательную историю, как увела мужа у своей подруги...
– Зачем тебе все это? – выдавила Сашка.
– Затем, что Игорек сейчас где-то в Москве.
Не прощаясь и не приглашая следовать за собой, вор направился к своей машине.
Ей хорошо, на ней норковая шуба, а на нем лишь пальто... Но не забирать же у нее шубу. Достаточно того, что Алик едва не отобрал у нее жизнь.
– А ты сволочь! – отстучала зубами Сашка.
Ее колотила и внутренняя дрожь, и дрожь от холода.
– Я знал, что ствол пустой.
Ему пришлось крепко напрячься, чтобы посмотреть ей в глаза. Так хотелось исчезнуть, спрятаться от нее.
