В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
Вот, недавно собирались дать ему ход, но...
– Что «но»?
Прежде чем ответить, Кузнецов положил руки на стол, согнув их в локтях и сложив ладони. Опустил голову, вздохнул, будто собираясь с духом.
– Я так понимаю, вы родом из Петрополя, – издалека начал он.
– Да. До службы в армии жил здесь. Потом – армия, школа милиции, уголовный розыск, РУОП. Сейчас в Москве..."
"– Значит, местной специфики нашей работы не знаете... Впрочем, она есть везде, эта специфика. Где-то давят сверху, где-то снизу, а чаще всего и оттуда, и оттуда.
– С Аликом? – встрепенулся Эрик.
– Да... Перелес чудом выжил, полгода провел в коме. Все это время по факту покушения на его жизнь под стражей содержался человек, не имеющий к этому делу никакого отношения.
– Почему?
– Начальство решило не поднимать шума. Розысками Веткина занимается оперативно-следственная бригада.
– Мы об этом ничего не знаем.
– Как и о том, что Веткина ищет еще и другая бригада. Воровская...
– Ну, если он покушался на вора в законе, понятное дело, его будет искать не только милиция и прокуратура. Но у криминала своя песня, у вас – своя...
– Я же говорю, что у нас здесь своя специфика, – Кузнецов понизил голос. – У этого вора в законе здесь большие связи на всех уровнях власти. Я скажу вам даже больше. В городе он обосновался давно, за это время успело вырасти целое поколение людей, которым он помогал подняться наверх и которые сейчас обязаны помогать ему.
