В мелкой и извилистый речке, пологий однообразным песком, другой крутыми обрывами, на плаву застряли случайные мусорки. Тихая вода окутывает грязный целлофановый пакетик и кочан гнилой капусты — типичная натюрмортная композиция для городского берега. Так начинается необычная история, где жалость давно уступила место решительности....
– Не может быть!
– Может! И ты в этом виновата! Потому что из-за тебя охрану сняли!
– Не знаю, я никому не звонила... Честное слово, не звонила я дядьке... Хочешь, сейчас позвоню, узнаю, почему так случилось?
– Не хочу! Ты все уже сделала!
– Алик, но я правда никому не звонила.
– Врешь!
– Ну, честное слово!
– Ты еще всеми своими хорями поклянись, тварь!
– Алик, ну что ты такое говоришь? – разрыдалась Катька.
Но ее слезы не вызвали в нем жалости. Это из-за нее случилась беда, из-за ее быстрого языка. Уж что-что, а договариваться она умеет.
– Ты мне за все, тварь, заплатишь!
– Алик, ну не надо, пожалуйста! Я ни в чем перед тобой не виновата!.. Ты виноват, а я – нет!
– Я виноват?! Ты с больной головы на здоровую не вали!
– Ты перед Вальком виноват. Ты спал с его девушкой!
Злость в его душе стала еще гуще, тяжелей, но при этом из распирающего пузыря превратилась в маленький и очень увесистый комочек.
– Да, ты спал с этой... И передо мной ты виноват!
– Я... Я не хотел... Правда, не хотел... Так получилось... Пришел к ней, чтобы она к Вальку сходила, а она в спальню меня потащила... Я не удержался...
– Я знаю, она красивая... Ты ее любишь? – сглотнув горький ком, спросила Катька.
– Что?!. Какая разница, люблю я Сашку, не люблю? Валька нет! Ты слышишь, Валька нет!.
– Да, конечно.
Она провела его в комнату, достала из бара в шкафу бутылку армянского коньяка, одну рюмку, затем вторую...
– Отец меня убьет, – как бы невзначай сказала она.
– Что? – встрепенулся Алик. – Что ты сказала?
Где-то он уже слышал эту фразу. И кажется, от нее самой.
– Отец, говорю, убьет, если узнает, куда коньяк делся. Но это не страшно...
– Он же не по-настоящему убьет.
– Ну нет, конечно.
– И если ты «наган» мне отдашь, тоже убьет понарошку, да? – одержимо, немигающими глазами смотрел на нее Алик.
– К-какой «наган»? – испуганно дернулась она.
– А тот самый, который ты показывала!
– Нет у меня... Нет никакого «нагана»!
Он понимал, что силой револьвер у нее не вырвать. Но можно было выманить его хитростью. Вопрос: хватит ли у него ума и терпения?
– Да, ну тогда я на тебе никогда не женюсь...
– Я знаю, – склонила она голову. – Ты меня не любишь...
– Ты не поняла...
