Внутри "Восточного Кольца" пахло перегретым маслом и сладкими гниющими цветами. Офелия поморщилась, вспоминая, как Чжулонг всегда выбирает самые нечистые уголки этого заведения. В темноте клубилось дрожание бокалов и смех, наполняя атмосферу весельем и грязью.
Вот так… Начало положено… За ней последовала вторая. Потом третья. Они стекались к центру постамента, тянулись, как щупальца, собираясь воедино.
Я не смог сдержать улыбку, когда увидел — в центре каменной плиты, среди сплетения энергии, крошечного Хлада. Маленький, не больше пальца. Но уже узнаваемый. Строгий силуэт в позе лотоса, грозные рога, прямая спина — всё было на месте.
Маловато будет, подумал я и нахмурился. Надо бы заставить его расти… Я вновь закрыл глаза и представил не маленькие водовороты, а один мощный поток, который буквально всасывал в себя всё синее пламя, до которого смог добраться.
Словно по команде, водовороты ожили. Потоки стали шире, стремительнее. Синие языки пламени, до этого беззаботно пляшущие по залу, теперь срывались с мест и летели к центру, втягиваясь в них и закручиваясь спиралями. Меня трясло от напряжения, но я не останавливался. Я хотел больше. Я требовал больше."
"Ещё… Нужно ещё! Я словно с ума сошёл, когда понял, что и этого количества недостаточно, чтобы сотворить огромную статую.
— О да, детка… — выдохнул я, не скрывая безумной радости. — Я высосу тебя до последней капли…
Не знаю, почему это доставляло мне такое удовольствие. Казалось бы, зачем мне в собственных чертогах разумов статуя Хлада? Что толку в этом гиганте, пусть даже собранном из самой мощной энергии, с которой я сталкивался?
Но, чёрт побери, я был доволен.
Когда поток, наконец, угас, и в груди стало по-настоящему тихо. Боль исчезла, надеюсь, насовсем.
Хлад сидел на постаменте, будто только что вернулся из забвения. Величественный. Цельный. Собранный из каждой капли той самой энергии, что не так давно пыталась убить меня. Борей не сказал, как должен был выглядеть этот сосуд, но меня такой вид вполне устраивал. Мне вообще было плевать, как он должен был выглядеть, главное, чтобы пламя находилось в нём и не трогала меня любимого.
Что это? Я нахмурился.
— Эй! Хлад! Ты… ты живой? — выкрикнул я, в надежде, что тот ничего не ответит.
Ответ не заставил себя долго ждать.
