Внутри "Восточного Кольца" пахло перегретым маслом и сладкими гниющими цветами. Офелия поморщилась, вспоминая, как Чжулонг всегда выбирает самые нечистые уголки этого заведения. В темноте клубилось дрожание бокалов и смех, наполняя атмосферу весельем и грязью.
Мне пришлось взлететь, чтобы не стать его жертвой…
— Вот же… — прошипел я сквозь зубы, наблюдая, как огонь, добравшись до стен, погас.
На этот раз у меня не было ни ритуального кинжала, ни двуручного меча, чтобы прикончить великана. Но сдаваться? Не в этот раз.
Я сосредоточился и создал энергетическое копьё. Как только сгусток холодного света появился у меня в руке, я метнул его в Хлада, наблюдая, как оно пронизывает исполина насквозь. Со свистом оно прошило его грудь, не встретив ни малейшего сопротивления, и в следующее мгновение разлетелось о стену холодными искрами.
— Ты испытываешь моё терпение… — проворчал он, и от этих слов стены задрожали, будто грозились осыпаться. — Сдайся. Подчинись моей воле — и, быть может, я даже разрешу тебе навещать своих жён… время от времени.
Я поморщился. Чтобы использовать настолько низкий приём, нужно опуститься на самое дно и, судя по всему, у него получилось…"
"— Какое великодушие! — выкрикнул я.
Так! Всё это надо заканчивать в срочном порядке… Кажется, он уже добрался до моих воспоминаний и вовсю в них копался! Что же делать? Это мои чертоги! Почему он здесь ведёт себя так, словно хозяин? Кто ему разрешил? Это вывело меня из себя. Это же мои чертоги! Откуда такая самоуверенность, такая власть?
Ответ пришёл неожиданно, но предельно ясно.
— Подчинись! — вновь проревел он, с усмешкой. — И будешь жить вечно! Конечно, для этого мне придётся тебя… хм… слегка поглотить. Но ведь это достойная плата за бессмертие?
— Спасибо, конечно… — выкрикнул я, — … но я пас! Хотя ты только что подбросил мне отличную идею.
Я сжал кулаки и сосредоточился.
Высокие арочные окна заливались солнечным светом, играющим бликами на золочёных колоннах. Потолок уходил ввысь, теряясь в лепнине и синих небесах. Мрамор под ногами отражал всё, словно зеркало.
— Как тебе такое? — бросил я прищурившись.
