Ее охватил страх, но в следующее мгновение она увидела его, Френсис стоял у окна и смотрел на залитые лунным светом окрестности. Когда он обернулся, Кэт увидела, что его лицо блестит от слез, и сделала вид, что просто сменила позу во сне, не хотела усугублять его отчаяние. Глухая боль нарастала у нее в груди, и она впилась зубами в сжатый кулак, чтобы не выдать себя стоном, рвущимся из горла.
Все оставшееся время Ботвелл и Кэт старались как можно больше времени проводить вместе. Осознавать, что их счастье продлится всего месяц, как и предвидел король, было невыносимой пыткой. В конце концов Катриона предложила, чтобы облегчить расставание:
– Давай уедем в охотничий домик. Там у нас все началось, и уж если мы должны расстаться, то пусть это произойдет тоже там.
Френсис уже сообщил ей, что король запретил ему приближаться к Эдинбургу ближе чем на десять миль. Сопровождать с пограничья ее должен был лорд Хоум.
Ботвелл отправил слуг в Чевиот, чтобы привести хижину в порядок, а также завезти все необходимое. Они с Катрионой хотели пожить там, как в былые дни, только друг для друга. В тот день, когда они верхом покинули Эрмитаж, им оставалось три недели. Они не стали прощаться со слугами, поскольку знали, что не смогут вынести эту трогательную сцену. Было согласовано, что лорда Хоума, который приедет за Катрионой, встретит Геркулес и проводит к их укромному жилищу.
Лето заканчивалось, вечера становились холодными. Дни отшельники проводили в конных и пеших прогулках, порой молча сидели на укромном утесе, нависавшем над пограничными долинами, и смотрели, как высоко в небе парят орлы, поддерживаемые западным ветром. Ночи были наполнены любовными ласками такой нежности и такой страсти, которых ни она, ни он до этого не знали. Они догадывались, что эта их ненасытность, неутомимый любовный голод только обостряют горечь предстоящего расставания.
И вот наступило утро, когда, спускаясь по лестнице, Кэт увидела, как граф входит в хижину с рыбиной в руке.
– Взгляни, Кэт, я поймал лосося и нашел немного позднего салата.
Катриона зарыдала, вспомнив, как в самый первый день в этой хижине он произнес те же слова. Осознав причину ее слез, Ботвелл выругался, а когда вспомнил, что наступил их последний день, тоже едва не зарыдал. Сумев, наконец, успокоиться, она взглянула на него из-под влажных ресниц.
– А этот запах – полагаю, там бульон из ягненка?
Он кивнул, и она не смогла удержаться от смеха, уж очень скорбным было выражение его лица.
– Почисть эту рыбу, Ботвелл, но съедим мы ее попозже. Кстати, как сегодня погода?
– Тепло. Давай поплаваем! Там, рядом с рекой, я нашел целую поляну маргариток.
Ее зеленые глаза лукаво блеснули.