Положение стало нестабильным: пригородный городок превратился в новый центр интересов. Утренний миг покойного дня тонут под громом боевых криков и бьющимся снарядами воздуха. Воины Мира, отступившие из глубин страны, выстроились у стен этого города — оголенный берег реки становится их новым домом. В небе разверзается дьявольская сеча между противниками, и за спиной остаются лишь неуловимые следы прошлого....
А тогда, чего волноваться, когда на столе ещё столько вкусного осталось?
Ну и компашка же у нас собралась!
Я посмотрел на барона. Главное, чтобы этот сорвавшийся юнец, которому до безумия хочется бабу, на сестру этого кузнеца свою лапу не наложил. Жаль будет терять такого помощника как Суч, да и иметь его у себя во врагах из-за чьей-то несдержанности, мне бы очень не хотелось. Надо, надо ему бабу доступную искать! Да и себя не забыть, если повезёт.
А выпить Суч был явно не дурак, особенно на халяву. Вдвоем, эта парочка реально подчистила наш стол.
Кент, видно, наперёд объедался. Вон, с каким трудом пытается запихнуть по частям в себя печёного зайца, или что тут ещё в лесах водится, такое ушастое…
Видя, что дорогие гости наелись, барон предоставил мне возможность поговорить с кузнецом о своём деле. А что говорить? Нам такой помощник очень бы не помешал.
Но что-то, смотря на полупустой стол, с признаками разрухи, наш бугай начал сильно печалиться.
– Пятьдесят золотых… – а потом, зависнув ненадолго, вновь прошептал. – Я сам, наверное, на десять золотых съел! – затем, глянул виновато на Суча, и вновь прошептал одними губами, но я расслышал… – Десять золотых!
– Громче говори! – сказал барон. Он тоже заметил странности в поведении кузнеца.
Тот стушевался.
– Да ладно, выкладывай, что там у тебя? – произнёс, довольный жизнью Суч.
– Да не хотел тебе говорить… – пробормотал Кент.
– Слушай! Ты либо говори, либо вообще молчи! – не сдержался Суч.
– Так я и начал. Тут… это… десять золотых…
– Что десять золотых? – не понял я.
– Да на меня недавно долг отца попытались повесить!
Я удивлённо перевёл взгляд на Суча.
– Как, опять? – вскинулся наш протеже, и куда только девалось его хорошее настроение?"
"– Ну, да! Приходил вчера Кирыч. Он же с одной с тобой деревни. В люди выбился. Торговать начал. Караваны, вон, свои отправляет в разные стороны.
– Так как он докажет, что отец твой брал у него деньги? – удивился наш помощник.
– Так он привёл видака.
– Кого? – не поверил Суч.
– Вальку.
– Этого пропойцу? Да кто ему поверит?
– Поверят. У него и дом справный, и лавка своя на торжище. Сговорились, видно. Богов не боятся.
Мы с бароном переглянулись.
