Положение стало нестабильным: пригородный городок превратился в новый центр интересов. Утренний миг покойного дня тонут под громом боевых криков и бьющимся снарядами воздуха. Воины Мира, отступившие из глубин страны, выстроились у стен этого города — оголенный берег реки становится их новым домом. В небе разверзается дьявольская сеча между противниками, и за спиной остаются лишь неуловимые следы прошлого....
– Незаконнорождённый я пока. Бастард, без всякого, так сказать, пока права!
Ух! Как завернул.
Вон, даже Суч покривился, но у него времени отвлекаться на такие мелочи, точно не было. За обе щёки пошли и перепела в соусе, и кабанятина. Я уже про вино не говорю. Всё так! Вроде, многовато мы на всех парней вина и пива взяли… хотя, глядя как орудует руками за столом кузнец, подумалось, как бы и вовсе за очередным боекомплектом бежать не пришлось! Оголодал громадина. Бедные братья его и сестрёнка! Видно, последнее им парень отдаёт, а сам, вон, впроголодь живёт.
Но думаю, что это нам будет на руку. Быстрее о сотрудничестве договориться сможем.
Кузнец попытался стразу узнать, зачем его звали, но барон пресёк эти попытки, сказав, что ещё слишком много вина на столе осталось и мяса готового, а сами мы не в состоянии со всем справиться. А потому, серьёзные разговоры только на полный желудок!
Барон, видно думал так же, как и я насчёт Суча и потраченных денег, и с предвкушением, на вопрос нашего помощника, во сколько обошлось всё это великолепие, ответил, заранее состряпав грустную рожицу:
– Да, много запросил трактирщик.
Ну, же! – я даже, наверное, рот в предвкушении открыл, чтобы полюбоваться реакцией на озвученную сумму, обычно очень прижимистого нового помощника барона
М-да!
Суч удивляет меня в очередной раз.
Да! Кент так и застыл с поднесённым ко рту окороком в руке, вытаращив при этом глаза, а вот Суч и не думал отвлекаться на такие мелочи. Спокойно прожёвывал очередной кусок мяса, а как закончил, запил его бокалом дорогущего вина и произнёс:"
"– А я думал, трактирщик, уже зная сколько у вас в выигрыше, всю сотню из вас вытянет. Да и нагло вы сразу повели себя, а такое тут никому не прощается. В наших-то краях, мы – никто, а вы, и вовсе пока дети. Я вообще удивлён, что нас сюда пустили в этот трактир.
