Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
— Ты проиграл, так что смирись и постарайся не закопать себя ещё глубже.
— То есть ты не собираешься возвращать мне мою жену? Я ожидал этого.…
— Амина не вещь, и она сама решает, с кем хочет остаться, — перебиваю Сафина, пока сам не вспылил. Его собственнический тон выводит меня из равновесия. — Ты давно должен был понять, что её выбор не в твою пользу. Задолго до того, как я появился, — ухмыляюсь, заметив, как он чернеет от злости. — Амина никогда не была твоей. Ваш договорный брак ни к чему хорошему не привел.
— Не тебе судить, неверный, — выплевывает он с пренебрежением. — Именно ты опозорил Амину, а не я.…
Мы заводимся одновременно, как по щелчку пальцев невидимого кукловода. Марат важно тычет себя пальцем в грудь, словно великий благодетель, и я слетаю с катушек.
Тварь!
Резко встаю, отбросив стул. Подавшись вперед, я со всей силы врезаю Сафину по лицу. Кулак впечатывается в нос, слышится хруст хряща и сдавленный стон, который неожиданно сменяется диким хохотом.
Опешив, я хватаю психа за грудки.
— Я чертовски устал от всей вашей прибабахнутой семейки, — ору на него с яростью, не беспокоясь о том, что нас может услышать медперсонал. Если кто-то посмеет вмешаться, то пойдет на хрен. — От греха меня сейчас отделяет лишь то, что у тебя, урод, есть информация, которая мне нужна.
Я крепче сминаю отутюженный хлопок белого халата, на который капает кровь.
— Ха! Именно так, — смеётся Сафин мне в лицо, и я передергиваю плечами, потому что в этот момент он предстает не врачом, а одним из своих пациентов.
— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — встряхнув его напоследок, я отшатываюсь от этого дерьма и брезгливо вытираю руки о ткань брюк.
— Ты тоже, — хрипло покашливает и тянется за спиртовыми салфетками. Поморщившись, прикладывает их к разбитому носу. — Мне нечего терять — у меня и так почти все забрали. Зато ты, наоборот, можешь обрести нечто важное, и только я могу тебе в этом помочь.
Вернувшись за стол, постукиваю пальцами по его деревянной поверхности. Времени на размышления у меня немного, да и мерзавец прав. С ним я быстрее найду брата.
Я обязан вернуть Мишу в семью, чего бы мне это ни стоило!
Боюсь, для всех это станет ударом. Я ни слова пока не сказал родителям — побоялся их тревожить. Помню, как мама слегла с микроинсультом и как папа хватался за сердце, когда нам сообщили, что Миша пропал.
