Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
Порой он слишком опекает меня, словно пытается компенсировать каждый день, когда его не было рядом. Просит прощения каждым своим поступком, а я давно не виню его. Отпустила обиду, поняла и приняла любимого мужчину. Он все делал правильно, в то время как я чуть не погубила наши отношения недоверием. Но всё позади.
Отныне я буду рядом. Всегда. В горе и в радости.
Размеренная езда в жарком салоне автомобиля убаюкивает, и я, зевнув, роняю голову Герману на плечо. Не замечаю, как засыпаю в его уютных объятиях.
— Амина-а, просыпайся, нам принесли ужин, — шелестит над ухом, с трудом проникая в затуманенное приятной дремой сознание. На щеку ложится широкая ладонь, ласково гладит. — Соня моя….
Губ касается мягкий поцелуй, который окончательно приводит меня в чувство.
— Что? — шепчу с улыбкой и сладко потягиваюсь, утопая в подушках. — Как? А.…
Подскакиваю на постели, часто моргаю и шокировано осматриваюсь.
— Все хорошо, Амина, тебе полезно отдыхать, — усмехается Демин, двигая ближе тележку с едой. — Ты так крепко уснула в такси, что я не посмел тебя тревожить. Благо, на ресепшене вошли в положение и без проволочек отдали мне ключ, чтобы я скорее отнёс беременную жену досматривать сны.
— Боже, как стыдно, — выдыхаю, подтягивая на себе одеяло. Герман даже раздеть меня успел, а вещи аккуратно сложил на стуле рядом, чтобы не помялись, а я без труда могла дотянуться.
— Мне кажется, нам давно пора закрыть этот вопрос, — хмуро бросает он, резко изменившись в лице. — Я устал доказывать всем, что ты моя, — пронзительно смотрит на меня, пробираясь в самую душу, — в том числе и тебе.
— Думаю, ты прав, — лепечу одними губами, не сводя с него глаз.
— Формулируй точнее, Амина, — в приказном тоне рычит Демин, до боли напоминая того самого грубого доктора, которого мне посчастливилось остановить дождливой ночью на пустынной проселочной дороге.
Настал момент решить раз и навсегда, кто мы друг другу.
— Я хочу замуж, — тихо смеюсь от счастья, — за тебя, Герман Демин! Чёрт бы тебя побрал, — ругаюсь в его стиле, только цензурно.
— Исполнять твои желания — мой долг, — загадочно ухмыляется.
