Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
— Ты пока выбирай, что наш малыш будет на ужин, а я сейчас…
Кивнув на тележку, он скрывается в коридоре. Недоуменно провожаю его взглядом, но следом отвлекаюсь на аппетитные ароматы еды. Укутавшись в простыню, с воодушевлением заглядываю в тарелки. Столько блюд для меня одной, будто я вынашиваю слоника. Наверное, Герман весь ресторан ограбил, а остальные гости отеля вынуждены теперь умирать от голода.
— М-м-м, — мычу с наслаждением, подцепив креветку и окунув её в малиновое варенье.
— Да у нас растет гурман, — насмешливо произносит Герман, возвращаясь с ноутбуком.
Чмокнув меня в щеку, нежно проводит рукой по животику, а потом садится рядом, скрестив ноги по-турецки. Достает наши паспорта, подключается к интернету…
— А что ты делаешь? — бубню с забитым ртом."
"Я дико проголодалась — и сейчас уплетаю за обе щёки всё, до чего могу дотянуться, ни капли не беспокоясь о совместимости продуктов. Сочетать несочетаемое оказалось даже вкуснее.
— Ты серьёзно? — прыскаю от смеха, промокнув губы салфеткой.
— Более чем, — невозмутимо отзывается он, внимательно заполняя графы. — Подадим заявление онлайн. Выбирай дату! — поворачивает ко мне экран. — Только ближайшую! Торжество мы можем провести в любой день, который ты назначишь, но расписаться должны как можно быстрее, — важно командует, вызывая у меня улыбку.
Неловко путаясь в постельном бельё, я подбираюсь и обнимаю Германа со спины. Тянусь к нему, чтобы легко чмокнуть в щеку, но он неожиданно разворачивается и берет в плен мои губы. Стиснув пальцами подбородок, целует меня жадно, глубоко, страстно.
Успеваю сделать лишь один вдох с запахом любимого мужчины. Задерживаю в парализованных легких. Все внутри трепетно сжимается, сердце замирает, притаившись и боясь разорваться от чувств.
Дышу им, а не кислородом.
Я отвыкла от Деминского напора, ведь при родственницах он держал себя в руках и был настоящим джентльменом. А сейчас.… на меня напал дикарь. Подчиняюсь его воле. И вот уже сама впиваюсь в терзающие меня губы, обвиваю руками мощную шею, прижимаюсь вплотную к каменной груди, где бешено барахтается суровое мужское сердце.
— Число, — жарко дышит мне в рот. Не сразу понимаю, о чём он.
— Семь, — инстинктивно отвечаю.
