Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
Тщетно пытаюсь унять дрожь в теле, боюсь выдать свои настоящие эмоции словом или жестом. Отворачиваюсь и изучаю здание роддома, возле которого припаркован внедорожник Германа.
Из огня да в полымя.
— Это лишнее, Марат, спасибо, — ровным тоном произношу, ступая на мокрый, скользкий асфальт.
Несмотря на мои протесты, муж выходит следом за мной, подает мне руку. Спорить бессмысленно. Он всегда принимает решения сам и поступает так, как ему хочется. Сегодня ему вздумалось проконтролировать меня, будто интуиция завопила об опасности.
— Ты не сказала, что у вас новый заведующий, — обвинительно цедит Марат в тот самый момент, когда мы проходим мимо внедорожника. Молюсь, чтобы Германа не оказалось внутри. Подсознательно опасаюсь встречи двух мужчин.
— Его только недавно назначили. Не успела, — бросаю как можно невозмутимее. — Да и смысл, если ты в курсе всего, что происходит в больнице.
Кривится. Недоволен.
Разумеется, ревнивого супруга больше устраивала Богомолова, которая следила за каждым моим шагом и докладывала ему.
— Доброе утро, — летит нам в спины с сарказмом, и знакомый бархатный баритон теплой волной прокатывается вдоль позвоночника. Согревает в ветреную погоду. — Амина, сейчас у нас сложная операция. Будьте добры, не опаздывайте, — приказывает строго, а у меня невольно уголки губ тянутся вверх. Ощущаю себя в безопасности, хоть это и неправильно.
Поравнявшись с нами, Герман деловито шагает мимо, не глядя на Марата, будто его не существует.
— Кхм-кхм, — хмуро покашливает, удивленный тем, что перед ним не пресмыкаются, как обычно.
Демин замедляется, неторопливо оборачивается и… сначала смотрит четко на меня, будто обнимает мысленно, а только потом переключается на мрачного Марата.
— Прошу прощения, не заметил, — добивает его равнодушным тоном. — Герман Демин, новый заведующий родильным отделением.
— Марат Сафин, — чеканит супруг, ожидая, что его имя вызовет уважение и страх. Протягивает ладонь для рукопожатия, которая зависает в воздухе.
Герман и бровью не ведёт. Стоит расслабленно, демонстративно спрятав руки в карманы.
