Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
— Почему? Я не раз ассистировала, в том числе и лично тебе…
Она чёртовски права. В профессии мы единое целое. Мне с ней комфортно работать. Плечом к плечу, как команда. Но не в этом случае...
— Млять, Амина, не глупи, — выплевываю резко. — У нас нет ни её обменной карты, ни данных, ни анализов. Оперируем вслепую. Я не хочу тобой рисковать.
Вижу немой укор и затаившуюся обиду в больших глазах. Убеждаюсь в правильности своего решения. Разворачиваюсь на пятках и быстрым шагом направляюсь в оперблок.
Мы боремся за жизнь матери и младенца из последних сил.
— Скальпель!
Общая анестезия. Вертикальный разрез.
Действую как робот. Быстро, четко, безэмоциально.
Программа сбивается на доли секунды, когда в моих руках оказывается ребёнок. Сердце екает под медицинским халатом. В ушах звучат её последние слова: «Это твой ребёнок, спаси его».
— Дыши!
В унисон с первым детским криком, слабым и вибрирующим, раздается опасный писк монитора.
Делаю знак Лане, но акушерка лишь заторможено моргает. Выругавшись, сам передаю неонатологу притихшего, быстро уставшего новорожденного — и больше не смотрю в его сторону.
Пытаюсь реанимировать мать, но вместо этого приходится констатировать время смерти. По крайней мере, я исполнил её последнюю волю.
«Спаси нашего сына»…
Оставив персонал в операционной, бреду в коридор, где больше воздуха.
Упираюсь спиной в стену и опускаюсь на корточки, облокотившись о широко расставленные колени. Делаю глубокий вдох, задерживаю кислород в легких. Запрокинув голову, гипнотизирую пустым взглядом квадратные лампы на белоснежном потолке.
— Герман, — ласково шелестит совсем рядом, а на лицо падает тень.
Уголки губ на секунду дергаются вверх, но полноценно улыбнуться так и не получается.
"Я словно парализованный. Все мысли о ребёнке, который отправился в кувез.
— Да, Амина? — бросаю деловито, как мы обычно общаемся на рабочем месте.
— Полиция ждет в ординаторской, — сообщает коротко, отзеркалив мой тон. Всё-таки умница. Без истерик.
— Подойду через пару минут, — прикрыв глаза, надавливаю пальцами на переносицу. Непрошеная головная боль простреливает лобную долю. — Успеют ещё меня по допросам и судам погонять, мать их.
