Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
Откуда она взялась? Почему именно сейчас, когда у нас все наладилось?
Ошибка… Какая-то ошибка… Или глупая шутка…
Набираю номер, а сама украдкой прислушиваюсь к дальнейшему разговору врача с загадочной пациенткой. Почти не дышу, захлебываясь накатывающей паникой.
— Вы меня слышите? — Демин щелкает пальцами перед ее лицом, убирает прилипшие ко лбу чёрные пряди волос, слегка похлопывает по щекам, приводя в чувство. — Помните, как вас зовут? Фамилия? Есть родственники или близкие, кому мы могли бы сообщить, что вы в больнице?
Брюнетка заторможено взмахивает ресницами, фокусируется на его лице и расплывается в мягкой улыбке.
— Только ты, любимый, — лепечет из последних сил, лихорадочно цепляясь за его одежду. — Спаси нашего сына, умоляю.
Глава 13
Герман
— Спаси нашего сына, умоляю.
Бредит. Не по адресу. У меня в принципе не может быть детей.
Однако голос кажется мне знакомым. Мельком прохожусь взглядом по лицу, бледным щекам, обескровленным губам. Под размазанным макияжем и грязными подтеками ни хрена не распознать.
Беременность. Тридцать две недели. Кровотечение.
Отбрасываю эмоции, абстрагируюсь.
Работает врач, сосредоточенный и внимательный. Офигевший мужик присоединится потом, когда получится вытащить мать и дитя с того света. Их здоровье — единственное, что на данный момент имеет значение.
Пациентка отключается.
— Дерьмо собачье, — срываюсь, не успев толком осмотреть ее.
Если я правильно оценил ситуацию, то боюсь, у меня катастрофически мало времени. Шанс один из миллиона. Лучше бы я ошибался, но…
— Ты знаешь её? — тихо шелестит за спиной.
Молча врезаюсь взглядом в каталку с потерявшей сознание беременной. Не моргая и не дыша. Напрягаюсь, обращаясь в камень. Мысленно прикидываю план дальнейших действий. Медленно и без энтузиазма переключаю внимание на Амину.
— Разумеется, нет, — отвечаю после паузы.
Не вовремя она включает ревнивую бабу. Это бывает редко. Я бы сказал, никогда. Вижу ее такой растерянной и шокированной впервые. Именно тогда, когда она остро нужна мне.
— А она тебя, кажется, да, — шепчет, поджимая губы.
— У нее травматический шок, она себя не помнит, — отмахиваюсь небрежно и зло. Матерюсь себе под нос. — Вызови анестезиолога и бригаду, потребуется экстренное кесарево, — отдаю приказы стальным тоном. — Сама останься на посту.
