Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
На работе он для меня флагман, восхищаюсь его выдержкой и профессионализмом, а ему почему-то спокойнее, когда рядом именно я. Особенно в сложных ситуациях. У нас не более пары минут на то, чтобы переодеться, прежде чем нас срочно вызовут.
В приемный покой на каталке ввозят беременную. На подоле ее длинного бесформенного платья — бордовые пятна и разводы. Одна рука покоится на небольшом округлом животике, на вид примерно шестимесячном, вторая — вдруг впивается ногтями в запястье Демина.
— Это твой ребёнок, спаси его, — женский голос звучит безжизненно и сипло, но я различаю каждое слово.
Пациентка судорожно сминает ткань его медицинского костюма, оставляя влажные следы. Держится за доктора на протяжении всего пути, словно за единственный шанс на спасение. Или.… за мужчину, которого хорошо знает и любит.
Герман остается холоден и непоколебим, словно пропустил её слова мимо ушей. А я-то всё слышала, и теперь растерянно подхожу ближе, стараясь отбросить личное и сосредоточиться на работе.
— Герман Янович, женщину нашли без сознания на вокзале. Преждевременные роды, открылось кровотечение, — отчитывается фельдшер скорой, спокойно и четко, как безэмоциональный робот. — При ней не было ни вещей, ни документов.
— Бездомная? — бесстрастно бросает Демин, осматривая её и ощупывая живот. За свою практику он повидал много тяжелых случаев, вплоть до летальных исходов. Привыкнуть к этому невозможно, но очерстветь — легко.
— Неизвестно. Могли ограбить, когда ей плохо стало. С момента, как пришла в себя, она только бредит и не может внятно ответить ни на один вопрос.
— Родственникам сообщили? В полицию?
— Не успели, — выдыхает фельдшер.
— Амина, займись, — жестко чеканит, не оглядываясь на меня.
Чувствует, что я рядом. И знает, что не подведу. Это не первое наше дежурство вместе, но именно сейчас я теряюсь.
Сердце заходится в груди, а колени подкашиваются.
"Непослушный взгляд вновь мечется в сторону беременного живота. Оцениваю объем и навскидку подсчитываю срок. Ориентировочно тридцать недель. Может, тридцать две, не больше.
Мы с Германом уже были в отношениях, когда она забеременела.
Временно усыпляю в себе ревнивую женщину, чтобы включить сосредоточенного медика. Последний сейчас нужнее. Жизнь человека — главная ценность. Остальное потом, даже если на больничной каталке… любовница моего будущего мужа.
