Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
Неужели нет у меня больше дома?
Глава 17
Амина
Затаив дыхание, наклоняюсь к беременной. Мне надо поставить ей капельницу, снимающую тонус, а меня.… тошнит. Запахи лекарств и дезинфицирующих средств настойчиво проникают в нос, раздражают рецепторы, вызывают знакомый спазм в желудке. Меня скручивает так сильно, что едва сдерживаюсь.
— Долго надо лежать? Что это за лекарство? Для ребёнка не вредно? А оно поможет? Что делать, когда закончится? Вдруг воздух попадет в вену? — девушка тарахтит без умолку. Впервые попала на сохранение, поэтому дико нервничает.
Муж… Всё правильно…
Слабо киваю, выдавливаю из себя легкую улыбку, в то время как в груди орудует мясорубка. К горлу подкатывает ком тошноты вперемешку с горькими слезами. Утихомирив гормоны и совладав с эмоциями, концентрируюсь на пациентке.
Отключаю чувства, призываю опыт. Без труда нащупываю вену, аккуратно ввожу иглу, фиксирую катетер.
— Все хорошо, не волнуйтесь, — сипло произношу, чтобы приободрить. Невольно впускаю в себя смесь запахов, к которым присоединяется сладкий шлейф чужих духов, и срываюсь. — Я сейчас, — успеваю шепнуть прежде, чем пулей вылететь в коридор.
Чудом добираюсь до туалета, и, стоит лишь склонить голову над унитазом, как все нехитрое содержимое моего желудка просится наружу.
Ранний токсикоз. Ничего хорошего. Мне бы самой лечь под капельницу и заняться своим организмом, который тяжело встречает малыша, будто не хочет его принимать. Вместо того, чтобы сберечь продолжение любимого мужчины в себе, я поддаюсь нервному срыву, каждую ночь рыдая в подушку в полном одиночестве.
Надо встряхнуться, двигаться дальше, и я обязательно сделаю это, но сейчас.… снова возвращаюсь к унитазу.
— Ами, ты бы отпуск взяла или больничный, — участливо шелестит сверху. — Это же не отравление?
Молчу.
Краем глаза улавливаю, как Лана приседает рядом, бережно поправляет мои сбившиеся волосы."
"— О тебе и Демине все отделение судачит, — тихо признается. — Кто-то видел, как ты из кабинета УЗИ выходила. Выводы сделали. Ты как? Давай противорвотное введу. Сама же знаешь, что в твоем положении нельзя допускать истощения и обезвоживания.
