Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
Без разрешения занимаю стул напротив, нагло беру лист бумаги и ручку. На удивление ровно вывожу буквы, а параллельно ледяным тоном говорю:
— Если бы вы исполняли клятву Гиппократа так же рьяно и ответственно, как следите за личной жизнью сотрудников, то не потеряли бы должность. Причина не во мне, и даже не в Демине, который просто оказался лучше, а только в вас. Подумайте об этом на досуге.
Отдаю ей заполненный бланк, а сама гордо поднимаюсь с места. Пусть я не королева, но мешать себя с грязью не позволю.
— Что это? — опешив, берет листок.
— Заявление на увольнение. Подпишите, — бросаю в приказном тоне. — Документы заберу позже в отделе кадров.
Не дожидаясь ответа, захлопываю дверь кабинета за спиной.
— Вот и всё, — выдыхаю себе под нос. — Разведенная, преданная, теперь ещё и безработная, — прикладываю ладонь к животу. — Но больше не одна.
Не замедляя шага, достаю телефон, чтобы вызвать такси, а вместо этого машинально принимаю входящий звонок.
— Привет, пап, — отрезаю коротко и безэмоционально.
— Амина, когда ты освобождаешься? Мы с матерью узнали, что у тебя серьёзные проблемы…
— Нет, все прекрасно. У вас ложные сведения, — перебиваю, чтобы солгать не краснея. Не понимаю, когда этому научилась. — Насколько я помню, мама вообще меня похоронила.
Вздрагиваю от собственных слов. Мурашки по коже.
Раньше во мне не было такой жестокости. Из меня будто тьма сочится, хотя прежде я была наполнена светом. Что они все со мной сделали?
— Извини, дочка, — роняет ласково, а я всё равно насторожена. Наверное, нескоро смогу кому-нибудь поверить. — Если мы бываем резкими, то только потому, что беспокоимся о тебе.
— Спасибо, но…
Осекаюсь, замечая знакомую иномарку на больничной парковке. Стекло со стороны водителя опускается, и отец машет мне рукой.
— Мы за тобой.
Останавливается напротив, поднимает ладонь к моему лицу. Жду, что отвесит мне оплеуху за непослушание и позор, но она нежно проводит кончиками пальцев по щеке, заправляет упрямые рыжие пряди за ухо."
"На свежем воздухе накатывает головокружение, и все происходящее кажется мне нереальным.
