Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента.
Присев на край койки, опускаю руку на почти незаметный, слегка выпирающий животик. Собираюсь осмотреть и послушать, но так и замираю, впитывая тепло маленькой жизни внутри. Странно, но не чувствую отторжения, хоть там — ребёнок Марата. Скорее, себя ненавижу в этот момент. Я позволил Амине совершить ошибку… Невольно предал. Но и разлюбить её не в силах. Помешался, как псих…
— Сохрани нашего малыша, пожалуйста, — просит она в отчаянии, накрывая мою ладонь своей и крепко сжимая.
Дежавю. Только наоборот. Теперь мне предстоит спасти неродного ребёнка, но от моей любимой женщины.
Глава 22
Амина
Смотрю на него сквозь слёзы и не верю собственным глазам.
Он здесь. Со мной и нашим малышом.
— Герман.…
Обнимаю его руку, прижатую к моему животу, поглаживаю костяшки теплых пальцев. Беззвучно плачу, пока сердце в груди распадается на атомы. Вместе со вздохом облегчения накатывает истерика. Буквально минуту назад я готова была сбежать из больницы, лишь бы не встречаться с Маратом, а сейчас… чувствую себя в безопасности. Мне так этого не хватало.
— Не переживай, Амина, — шелестит бархатно, уютно, успокаивающе.
Я опускаю влажные ресницы, представляя нас прежних в маленьком домике бабушки, с её котами на коленях и в обнимку друг с другом у старого камина.
— Ой, — морщусь, почувствовав дискомфорт внутри. Сгибаю ноги в коленях, крепче прижимаю к себе мужскую ладонь.
Тише, малыш, папочка рядом. Он нам поможет.
— С твоим ребёнком всё будет хорошо, — доносится без тени эмоций. По-врачебному четко и равнодушно. — Я обещаю.
Широко распахиваю глаза, чтобы разбиться о непроницаемый, почти прозрачный взгляд Германа.
— С моим? — еле лепечу.
Выверенными движениями ощупав мой живот, он убирает ладонь, будто обжегся.
— Тонус повышен, — бросает на одном выдохе, пока я одергиваю свитер. — Амина, у нас нет твоих данных. Ты нигде не наблюдалась?
— Нет, — отвечаю односложно, не понимая, что происходит и почему Герман так холодно реагирует на, казалось бы, долгожданную новость. Или мечта об общем ребёнке была только моей? А ему всё равно, ведь у него уже есть сын…
— Почему? Из-за Марата? — хмурится.
— Да, — киваю, глотая всхлипы и отвлекаясь на ноющий живот.
— Он тебя больше не тронет, если ты разрешишь мне тебя защитить, — гремит строго и убедительно. Герман сейчас такой же, как в момент нашего знакомства. Готов украсть меня, спрятать от всего мира, накрыть собой. — Были ли какие-то травмы? — произносит с трудом, будто испытывает при этом физическую боль.
