Автор
В нейтральной атмосфере напряжения и сомнений, юная медсестра страстно влюбляется в своего пациента, которому требуется операция. Ее чувства переплетаются со сложной хирургической ситуацией, приковывая к себе внимание главного врача. Неверный выбор и отчаянная любовь создают драматическую атмосферу, в которой каждый шаг становится жизни или смерти пациента....
При этом чувствую себя самым счастливым мужиком на планете.
С ней я дома, где бы мы ни были.
Глава 24
Несколько дней спустя
Амина
Слабенький детский плач — это первое, что я слышу, неловко переступив порог бабушкиного дома. Осторожно бреду по коридору, заглядываю в столовую."
"С появлением малыша здесь всё преобразилось, ожило. На тумбочке у старого зеркала — пустышка, видимо, забытая тетушкой впопыхах. На стульях у камина сушатся пеленки и распашонки. Посередине комнаты разложена гладильная доска, заваленная выстиранными вещами.
— Амина, девочка моя, давай помогу, — шелестит за спиной голос Германа, а затем мое пальто спускается с плеч и оказывается в его руках. — Сейчас сумки из машины принесу. Посиди пока в кресле, отдохни. Бабушка с малышом, а тётя занята ужином. Потерпи, скоро поешь с дороги…
— Я не голодна, — отказываюсь по привычке, хотя в животе урчит. Но стоит лишь вспомнить тошноту, которая подкатывает к горлу после каждого приема пищи, как я инстинктивно морщусь.
— Надо, маленькая, — шепчет он, обнимая меня сзади. — Ради нашего сына.
Широкие, теплые ладони Германа скользят по моей талии, обхватывают животик, согревают. Хочу накрыть его руки своими, но застываю и не могу пошевелиться, как оцепенелая. Забываю, как дышать, а внутри так спокойно и легко, как не было очень давно…
Словно я дома. В родной семье.
— Амина…
Он прижимается носом к виску, шумно вдыхая запахи больницы и шампуня, которыми я пропиталась вместо духов.
Время останавливается....
Затаившись, я мягко улыбаюсь, пока никто нас не видит. Наслаждаюсь моментом, позволяю себе сдаться на доли секунды и понежиться в горячих, исцеляющих объятиях моего доктора.
Мурашки по коже….
Все эти дни он не отходил от моей постели. Контролировал акушерок, огрызался с Маратом, который упорно пытался увидеться со мной, отстранил от должности Богомолову, воспользовавшись связями и лояльностью главного. Перед тем, как забрать меня из больницы, даже успел поругаться с моей мамой, которая вдруг вспомнила о родительских чувствах и хотела меня посетить. Герман не впустил её в палату. И выбросил пакет, который она передала.
