Автор
Соня, поглощенная переживаниями об impending разводе своей подруги, не замечает, как нежные прикосновения к ее округлившемуся животиком телосложению превращаются в нечто завораживающее и почти магическое. В этой атмосфере любви и тревоги, где каждый жест кажется вздохом души, Соня погружается в глубины собственной чувственности и иллюзий о будущем....
Планировал продуманно, действовал прицельно, бил наотмашь. А главное, эффективно. Тогда же я только все узнал, меня трясло от ярости. Обратился не к тем людям, зато «тех» людей не послушал.
Как результат — эта папка. Заведенное на меня уголовное дело, которое мой отец, Усман Айдаров сумел получить, но не успел уничтожить. И она попала в руки этой мумии, которая безуспешно пытается испепелить меня взглядом. Никак не успокоится.
— Ты сказал, что узнал о Сикорском, — первым не выдерживает Руслан. Ну да, помню, самолет.
Выдвигаю ящик, бросаю туда папку, задвигаю.
— Узнал, — киваю и в открытую смотрю на Ясмин. — Сама расскажешь или мне продолжать?
Она сразу будто стухает. То горела, выжечь глазами была готова, а теперь отвернулась, глаза прячет.
— Мне все равно, — скрипит как несмазанная телега. Ну все равно, так все равно.
— Они учились вместе, — начинаю все так же не спеша, — Сикорский, моя мать и Ясмин. Да, она тоже училась в мединституте, вы не знали?
Оба Руса переглядываются, смотрят на мать.
— Ты не говорила, мама, — Руслан говорит с упреком.
— Я его не закончила, — лает она в ответ, — вышла замуж за Усмана.
— Оставь в покое отца, он здесь вообще ни при чем, — затыкаю ей рот, — вернемся к мединституту. Адама, мою мать и Ясмин связывал крепкий любовный треугольник. Самый что ни на есть классический.
С каким-то садистским удовольствием наблюдаю, как у братьев вытягиваются лица. Ну не мне же одному было охреневать.
— Как треугольник? — непонимающе спрашивает Руслан и переглядывается с братом.
— Да, причем там Сикорский, если твою мать любил наш отец? — смотрит исподлобья Рустам.
— Потому что сначала Адам был в нее влюблен. А Ясмин в Адама. Дальше надо объяснять?
— Заткнись, — злобно шипит Ясмин, но Рустам осаживает мать.
— Да нет, мама, пусть говорит. Похоже, все было совсем не так, как ты нам рассказала.
— Именно, — удовлетворенно киваю. — Итак, наш треугольник худо-бедно держался на том, что моя мать Сикорскому отказывала, и Ясмин это устраивало.
Я намеренно говорю о Ясмин в третьем лице, глядя исключительно на братьев. Ее это неимоверно бесит, но она ничего не может сделать.
— Если бы Адам на нее повелся, всего бы этого не произошло.
