Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
— У тебя… У тебя есть аптечка?
А где он?
Только что сидел здесь, но теперь его нет…
Он в соседней комнате, говорит по телефону. И как назло, порез очень глубокий. Мне кажется, я себе полпальца отрезала…
Хватаю одно бумажное полотенце за другим, прижимая. Они быстро намокают.
— Ты что здесь устроила?!
— Мой палец… Я отрезала себе палец.
Расул дергает меня за локоть, быстро отбирает у меня очередное окровавленное бумажное полотенце.
— Где?
— Что?
— Твой отрезанный палец. Не вижу.
— Ааа…
Если это шутка, то очень неудачная.
Он просто берет его, посасывая, лаская языком ранку, и прижимает… меня к столешнице.
Глава 13
Глава 13
Александра
Губы Расула обхватывают мой палец, посасывая. Его язык скользит вверх-вниз, порхает, собирая кровь. Он не просто слизывает ее, но будто смакует и при этом мой палец то погружается в горячий рот пошляка, то выскальзывает из него и снова…
Ооооо…
Мое тело натягивается струной.
Страх, напряжение, нервы натянуты, а эти движения, чмокающие звуки и странные ощущения рождают во мне вихрь эмоций, которых не было раньше.
Жар скользит от его полных, влажных губ, проникает мне под кожу, в кровь, впрыскивается пьянящим ядом.
Мне горячо…
Слишком горячо от того, как он лижет и сосет мой палец, берет его даже глубже,чем необходимо.
Дыхание прерывается. Я не знаю, куда себя девать, и как отрицать реакцию собственного тела.
Щеки полыхают румянцем, я часто дышу, дрожу от мужского напора, а когда Расул двигает бедрами, толкаясь эрекцией в низ моего живота, с трудом сдерживаю стон.
Голова плывет…
Мысли пляшут.
Эмоции рвутся.
Мне в своем теле становится так тесно и невыносимо, что слезинки из глаз стекают по щекам.
— Отпусти… — прошу. — Уже все хорошо. Просто дай… бинт. Марлю… Пластырь."
"Он кивает и прижимается еще теснее.
Еще ближе. Теперь я почти распластана на столе.
Расул продолжает смотреть мне в глаза, дыша часто-часто.
Писк вырывается у меня изо рта.
Резкий взмах рукой.
Я прикрываю ресницы, не в силах выдержать взгляд Расула.
Что-то гремит.
Мой палец уже не во рту этого негодяя, но до сих пор пульсирует.
Через миг раненую кожу немного обжигает, на рану опускается пластырь, который Расул быстро фиксирует.
— Спаси… — начинаю и заканчиваю в его рот последний слог. — Бо.
О черт…
Так и знала, что это плохо кончится.
Плюс он держал глаза открытыми дольше меня.
