Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
И странно, что она во мне так сильно откликается, бьет набатом во всех уголках тела.
— Что ты имеешь в виду, Расул? — немного упираюсь в раскаленную мужскую грудь, а саму так и тянет еще раз на него без одежды полюбоваться, растянуть моменты.
— Самочувствие, — коротко бросает. — Ты вроде бы как… Сама понимаешь…"
"Я смотрю на него во все глаза.
— Только что очухалась, — добавляет.
— Ааа… Ты про это, — выдыхаю с облегчением. — Я уж подумала, что ты о моей девственности печешься. Которой больше нет.
— Еще не все, Санька… Попку хочу.
Расул красноречиво мой зад сминает и приподнимает мое лицо второй рукой. Взгляд обжигает мои губы.
— И финалочка… Ротик твой сахарный вокруг члена, — медленно целует, всасывая мой рот в себя, сильно сосет и выпускает.
Меня будто в воронку засосала, вместо мозгов — каша, и в новых трусиках — горячая жижа. С таким подходом мне каждые пять минут надо трусики менять.
Он меня пугает своей одержимостью секом и приманивает этим же. Немного путает расстановка приоритетов.
Мысли путаются.
— Почему именно так?
— М? — целует мою шею, тискает за грудь.
— Почему… Почему сначала там, а потом…
Сердце чуть не лопается, покрываюсь алыми пятнами стыда. Расул тихо выдыхает, чуть-чуть оттягивает кожу на шее зубами, заявив.
— Потому что твою попку я сам возьму, а в ротик… В ротик ты меня захочешь взять и пососать, попробовать.
Вот еще…
Ему и попа моя не достанется.
— Я кое-что хочу.
— Да? Говори.
Он смотрит в глаза, я смотрю в его. Там плещется жидкое золото, вспыхивает искорками, ласкает. льнет к моей кожи обжигающе липкими дорожками и закручивается спиралью в самом низу живота.
Наш взгляд длится несколько секунд и по ощущениям даже воздух шкворчать начинает, как кусочек сливочного масла на раскаленной сковороде.
Я, не выдержав накала, опускаю взгляд первой, приникая к груди Расула.
— Есть хочу. Я как будто целый год не ела.
— Это можно, — хмыкает Расул.
— Ты так и будешь тискаться по углам с красавицей или поможешь?
Голос Рахмана звучит сзади и тут же обволакивает жаром от чужого взгляда на моей спине и руки Расула, которая продолжает мять собственническим жестом мою попку, совершенно не стесняясь присутствия постороннего.
Как-то это неправильно.
Неправильно, но мужчины явно не из стеснительных.
