Автор
В мире, где правда часто обманывает и ускользает из рук, глава Неверный открывается в мрачных закутках и светлых уголках. Сюжет ломается на бесконечных кругах сомнения и доверия, оставляя читателей с открытыми рохотами, дрожащими от незавершенности. Атмосфера — это то непонятное ожидание перемен, которое сквозит каждую страницу, будто неведомая рука манит к переломам и врата, где правда прячется или выходит наружу....
Расул, будто нарочно, снова меня глубоко целует, не дав возможность закрыться, в мои бедра вжимаются его — с сильной эрекцией, и пристальное внимание третьего только накаляет обстановку.
— Вот теперь можно пойти и помочь, — отпускает меня Расул.
Мужчины переговариваются, обсуждают что-то.
Я как обмякшая, лицо горит, ноги — кисель.
Почти ничего не видя перед собой, бреду на кухню, в поисках воды.
Пекло. Мне надо запить чем-нибудь это страшное пекло.
Стаканы на кухне стоят высоко на полке. Приходится взять табурет.
— Давай я достану, — довольно миролюбиво звучит голос мужчины.
Рахман, да? Я и сказать ничего не успеваю, а он уже подходит и легко достает два стакана с верхней полки. Потом ручищи мягко обволакиваю мою талию, бережно сняв с табурета.
При этом его крупное и, уверена, всюду волосатое тело, на миг прикасается ко мне сзади. Чужое дыхание опаляет макушку.
Я возмутиться не успела, а он уже набрал воды и подтолкнул один из стаканов в мои руки.
— Держи.
Сделав несколько глотков, я осмеливаюсь повернуться и теперь спокойнее разглядеть лицо мужчины. Хотя нет, спокойно не получается смотреть в лицо тому, кто смотрел, как меня трахают, до оргазма доводят…
Стыд, стыд, аттеншн!
— Кстати, кружки левее. На полке над мойкой. За ними не надо лезть наверх, — немного сощуривается Рахман и прижимается ртом к стакану, сделав крупный, жадный глоток.
Намекает, будто я нарочно с табуретом раскорячилась, вызывая к себе внимание? Вот еще…
— Вы здесь все знаете.
— Если все здесь люди взрослые, можно и на «ты», красивая.
— Вот не надо.
— Чего? — удивляется.
— Комплименты сомнительные.
— От чистого сердца, — прижимает к груди ладонь-лопату. — Красивая девушка, манкая.
— Не стоит говорить мне комплименты! — упрямо повторяю.
— Почему?
— Все и так ясно! — пью еще немного воды.
— Мне не очень, расскажи? — предлагает и хлопает по угловому дивану, предлагая сесть рядышком.
При этом его левая рука лежит вдоль всей спинки, и если я присяду, получится, будто я нырну ему под руку.
Еще чего, ну и нахал!
Рахман держится спокойно, расслабленно, брови низкие, глаза при более пристальном рассмотрении оказываются зеленовато-карими, что очень необычно смотрится на скуластом, смуглом лице, нижнюю часть которого украшает короткая, но густая борода.
В целом, сейчас и не скажешь, что он может так наброситься, как это сделал совсем недавно.
