Сердце сжималось, дышать было трудно, и даже присутствие Люцияна не играло положительную роль в моем состоянии здоровья. Я опять стала слышать пение Всадников, который теперь сдвинулись со своих мест, зачерпнув из чаш кубками свою кровь. Потом они приблизились к нам и уже около нас стали ходить кругами. Три круга по часовой стрелке и три против, вроде бы так. Потому что головокружение и подступающая тошнота, а еще боль в сердце, которая затуманивала рассудок, не давало мне мыслить и здраво следить за происходящими событиями. Вдруг, боль стала немного отступать, но окончательно не исчезла. Всадники остановились и встали полукругом около чаши так, чтобы мы с Яном видели их лица. Война сделал шаг вперед и вылил из кубка красную жидкость в чашу, после чего отступил и встал на одно колено, предварительно развернувшись к нам.
-Я – Всадник Апокалипсиса, неудержимая и беспощадная Война, сносящая всё на своем пути. Я свидетельствую рождение новой демоницы. Я даю ей разрешение. Да будет Так.
Когда Всадник произнес последние слова жидкость в чаше забурлила и зашипела, но когда подошел следующий, то разъяренная кровь уже успокоилась, приняв обычное спокойное положение. Вышел Голод. Он так же плеснул кровь в чашу и вернулся на место, встав на одно колено.
-Я – Всадник Апокалипсиса, жестокий и непокорный Голод, идущий своей дорогой. Я свидетельствую рождение новой демоницы. Я даю ей разрешение. Да будет Так.
-Я – Всадник Апокалипсиса, - начала Чума, предварительно сделав всё так же, как её предшественники, - неосязаемая и необратимая Чума, идущая сквозь все дороги. Я свидетельствую рождение новой демоницы. Я даю ей разрешение. Да будет Так.
Последний был Морт. Он шел неспешно, словно растягивая этот момент. Кровь предыдущего Всадника уже успела успокоиться, но Смерть почему-то не спешил, давая той возможность в последний раз испытать то видимое спокойствие, которое сотрется с последним сказанным словом Всадника.
-Я – Всадник Апокалипсиса, необратимая и всевластная Смерть, которая не выбирает дороги. Я свидетельствую рождение новой демоницы. Я даю ей разрешение. Да будет Так.
Жидкость вскипела над чашей, но слишком быстро успокоилась, как будто забыв о чём-то важном, но вовремя вспомнив, ожидала её, словно покорная служанка. Ян отпустил мою талию, предварительно убедившись, что я могу стоять на ногах самостоятельно, после чего резанул себе запястье, сжав кулак. Капли крови упали в чашу, но она не вскипела, а приняла его кровь, как жертву, как надобность.
