Это занимает массу времени, и мы решили, будет проще, если Кира не будет совмещать подготовку с работой. Да, любимая?
— Именно так, — улыбаюсь я.
А про себя офигеваю: ничего себе, уже и до свадьбы дошли. За полгода! Только мне это кажется не очень правдоподобным? Рокотов что, не мог придумать что-нибудь другое? Такого от него я уж точно не ожидала!
Смотрю на Вайсманов, но их вроде вполне устраивает такой ответ.
Однако меня не покидает гаденькое чувство. У Рокотова был такой тон, будто пышная свадьба с белым платьем — это какой-то атавизм, пережиток прошлого. А я, между прочим, очень хочу то самое волшебное белое платье. И ничего зазорного в этом не вижу.
В беседу включается Наталья, рассказывает об их знакомстве с Августом Адольфовичем.
Только вот я так тревожусь, что в одно ухо влетает, в другое вылетает.
— …И уже через девять месяцев у нас появился Ярослав. Потом Ульрих и Софи, — заканчивает она. Мило улыбается, склоняя голову набок, и спрашивает у меня: — А вы сколько детей хотите, Кира?
Пятой точкой чую подвох в ее вопросе. Это мы с Рокотовым тоже не успели обсудить. Делать нечего, отвечаю как думаю:
— Девочку и мальчика.
Смотрю на жениха, а тот аж меняется в лице. На секунду, но я успеваю заметить. Он сжимает нож в руке с такой силой, что, будь тот стеклянным, точно бы хрустнул.
Очень надеюсь, что это заметила только я.
Неужели сказала что-то не то?
Вот блинство! Сам ведь уверял: дальше разговоров о знакомстве не зайдет. Нострадамус фигов. Однако он моментально берет себя в руки и переводит тему на детей Вайсманов.
Это срабатывает: и Август Адольфович, и Наталья с удовольствием делятся историями из жизни детей.
— Ярослав летом оканчивает университет и уже грезит, как будет работать с отцом, — смеется Наталья. — Такой же любитель аналитики, цифр и вообще мира бизнеса. Кира, а вы к какой сфере тяготеете?
Ловлю легкий кивок от Рокотова, мол, не смущайся, рассказывай. И седлаю любимого коня: маркетинг. Сетую, что очень многие недооценивают его возможности и в целом понимают неправильно.
Делюсь своим видением, и лишь минут через пять поток моего красноречия иссякает — когда замечаю, что остальные молчат.
— Простите, — тут же тушуюсь. — Увлеклась.
Однако Август Адольфович не выглядит недовольным, наоборот.
— Что вы, Кира, именно это и ценно в сотруднике — когда он горит своим делом.
Во взгляде Рокотова сквозит удивление, но он тоже вроде бы удовлетворен моим ответом.
Дальше Август Адольфович рассказывает, как сам достиг успеха именно потому, что горел своим делом. Вот уж никогда не подумала бы, что он начинал с самых низов, успел поработать и курьером, и даже уборщиком. Его история впечатляет. Теперь я лучше понимаю, как ему удалось построить целую империю.