Уже давно люблю. Просто не знала, что ты можешь обратить на меня внимание, вот и покупала тебя. Какое счастье, что какой-то ненормальный прислал эти смешные деньги и извещение принес именно ты.
– Это судьба, – глубокомысленно поддакнул Гордон, – только мы не сможем часто встречаться. Мне надо очень много работать. Понимаешь, я не просто так работаю в клубе. На Алтае у меня мать и сестренка, у них нет никого, кроме меня, я высылаю им деньги. А еще я хочу поступить в институт и коплю на учебу. Только копить не очень получается, на семью уходит очень много.
– Это ерунда, – приподнялась на локте Алка, – я буду давать тебе деньги. У моего мужа их достаточно, а у меня свой счет. Он мне ни в чем не отказывает!
– Ты что, собралась покупать мою любовь? – вскочил хорошо запомнивший мою инструкцию Гордон. – Я же пять минут назад рассказывал тебе, какое унижение испытываешь, когда женщина платит тебе за секс. Значит, ты вовсе не любишь меня, тебе важно ощущать себя хозяйкой надо мной, а меня – вещью, дорогой игрушкой. Прости, я по-другому понимал наши отношения. Боюсь, что у нас ничего не получится.
Он встал с разворошенной постели и быстро натянул джинсы на свои стройные длинные ноги. Алка сидела в постели растерянная, ничего не понимающая. С самого начала она считала, что парень согласился на эту связь в первую очередь ради денег. Все-таки он младше ее лет на двадцать, и вдруг – такое искреннее негодование.
– Гордончик, – промямлила она, – прости, я действительно не так тебя поняла.
– Ты меня не любишь, – упрямо буркнул он, продолжая одеваться.
– Гордончик, подожди, дай мне объяснить…
Не давая женщине опомниться, мой наемник прошагал к двери, обулся и громко захлопнул за собой дверь. Я ждала его внизу, в машине. Из окон Дударевых моя «шестерка» не была видна, поэтому Гордон свободно сел ко мне, получил аванс и дальнейшие инструкции. «Жучок», который я подложила ему в карман, был отличного качества, в своей машине я слышала все, что происходило в квартире, и работа парня меня устроила. Он прекрасно справился с ролью.
Алка прорыдала полдня, была неласкова с мужем и дочерью, сказалась больной и рано легла спать. А на следующее утро, когда домочадцы ушли из дома, в дверь ее опять позвонил почтальон.
– Я не могу без тебя, – сбрасывая одежду уже в коридоре, бормотал он, – ты меня просто околдовала. Всю ночь видел тебя во сне. Наваждение.
В этот день Гордон был страстен, как никогда, но, закончив обязательную программу в постели любовницы, пригорюнился.
