– Что, милый? Я чем-то тебя обидела? – обняла его за голые смуглые после посещения солярия плечи Алка.
– Чем может меня обидеть такая нежная и кроткая душа, как ты? Просто я вторую ночь не сплю. Страшно сознавать, что в душе женщины может царить такая чернота и жестокость.
Алка уговаривала Гришу рассказать, тот ломался, пока наконец не поведал ей свою печаль.
Легенда, придуманная мной, гласила, что с детства юный Гордон до умопомрачения любил лошадей. Каждое лето он приезжал в деревню к дедушке, и высшим наслаждением этих поездок были походы в ночное, на выпас совхозных лошадей. Этот немудреный труд, кроме удовольствия, давал подростку нехитрый заработок, который он тратил на подарки маме.
Здесь, в Горовске, он вспомнил свое детство и стал регулярно посещать местный ипподром – и престижно, и помогает тело в тонусе держать, и удовольствие от общения с этим фантастическим животным просто колоссальное. Особенно полюбился Грише один старый конь, серый в яблоках.
– Марсик, – чуть не выдала себя Алка.
– А ты откуда знаешь?
– Я… это… тоже очень любила на нем ездить. Хорошая лошадка, резвая.
– Как много у нас с тобой общего! – с восторгом признал Гордон и прижал податливую грудь женщины к своей безволосой, благодаря восковым полоскам, мускулистой груди.
После небольшой паузы он продолжил:
– Марсик очень любил мягкие зеленые яблоки, я всегда приносил ему парочку. Конь сам искал их у меня в кармане, подталкивал головой в локоть, чтобы я не забыл про угощение. Представляешь, как-то не принес, так он словно дулся весь день, у меня даже создалось ощущение, что он катает меня без удовольствия, словно работу выполняет. Лошади ведь необычные животные, они, как люди или дельфины, обладают разумом, повышенной интуицией, могут предчувствовать события и очень быстро вычисляют нехороших, порочных, гнилых душой людей. Таких они часто сбрасывают.
– Правда, что ли, – ахнула Алевтина, – я не гадкая. Я очень хорошая и люблю животных всех, без разбора. И рыб тоже.
– Так вот. Давно я не был на ипподроме, все некогда было. А вчера вдруг вспомнил о Марсике, так защемило в груди! Он же ждет меня, скучает, думает, не случилось ли чего нехорошего. Купил яблок, приезжаю, а Марсика нет. Сторож говорит, что какая-то богатая сучка потребовала беднягу под нож живодера отдать. Эх, жаль, что сторож не сказал, кто такая. Но я завтра опять поеду, вытрясу из него душу, но заставлю назвать имя этой гадины. Своими руками удушу.
