В шумном и душевно-круглостепенном доме пятилетних дочерей я рисовала картины между купюрами на рынке, продающими овощи. В эти знойные часы покупателей не было, но моё сердце горело желанием танцевать после первого успешного хлопотного дня в жизни. Я вступила во вкусную битву между радостью и домашним покойным замиранием отца....
S. Девочки нарисовали для тебя рисунок. Прилагаю.
P. P. S. Не забудь тепло одеваться.
Мама».
Помимо письма в конверте был еще один сложенный вчетверо листок. Сестрички в ответ на мои картинки с драконами нарисовали для меня картинку. На ней я (фигурка была подписана) в свадебном платье стояла рядом с чем-то средним между лягушкой и крокодилом.
– Это что, я? – обалдел Верн, заглянув мне через плечо.
– Ты прислал им подарки?
– Как и всем семьям с отбора. Ну, кроме Кристины и Силаны.
– А почему, ты думаешь, я сбежала? Их можно понять, пять дочерей – это непросто. Они хорошие, но другие. Не знаю, в кого я уродилась. В бабушку, наверное, правда, она была ведьмой, а мне и десятой части ее дара не перепало.
– Ну, не знаю, как по мне…
– Верн! – перебила я его.
Дрожащей рукой перевернула листок, на котором сестрички нарисовали картину, и показала.
Папа считал, тратить чистые листы на хулиганство детей – непозволительная роскошь, поэтому в детстве мы всегда рисовали на обороте каких-нибудь листовок или оберточных бумаг. Вот и на этот раз девчонки нарисовали подарок на обороте листовки, одной из тех, что разносила стража.
– Это что? – Верн нахмурился. – Разыскивается опасная преступница. Осуждена по обвинению в воровстве, шантаже, покушении на убийство и государственной измене. Лавиния Ниссан, принадлежащая к расе драконов.
– На портрет смотри!
Верн осекся. Женщина на портрете, конечно, была с другой прической, но в целом черты лица без проблем угадывались.
– Флорин Маск?!
– Так я и знала! Она не искусствовед, я слышала чушь, которую она несла при Доменико! Она обманула всех, чтобы пробраться в сокровищницу.
Виверн замысловато выругался.
– Летим. Я сказал ей, что лечу за тобой. Наверняка она уже на полпути из замка, прихватила все, что хотела.
Мы понеслись на площадь, где было удобно оборачиваться. Пришлось отвернуться: Верна охватил такой яркий свет, что сделалось больно глазам. А когда все стихло, передо мной расправлял крылья уже знакомый дракон.
– Запрыгивай, Топазик.
– Мы же договорились, что отбора не было! Значит, я не Топазик.
