В шумном и душевно-круглостепенном доме пятилетних дочерей я рисовала картины между купюрами на рынке, продающими овощи. В эти знойные часы покупателей не было, но моё сердце горело желанием танцевать после первого успешного хлопотного дня в жизни. Я вступила во вкусную битву между радостью и домашним покойным замиранием отца....
А мы остались одни в огромном холле, который больше напоминал музей.
– Девочки, – восхищенно прошептала Анна, – тут же одно золото! Как красиво!
– Что, смирилась с мыслью, что придется стать женой ящерицы? – фыркнула Лекси, которая, впрочем, рассматривала убранство с не меньшим интересом.
– Нет! – Анна замахала руками. – Уж так просто. Красиво.
– И дорого, – добавила Фелисия.
– Девочки… – пробормотала я. – Я понимаю, вы все о прекрасном, а мне вот в туалет хочется…
– Ну так сходи, – пожала плечами Лекси.
– Прямо тут, что ли? – огрызнулась я.
– Зачем тут-то? Я сильно сомневаюсь, что в замке дракона, где даже вход отделан… хотя вернее будет сказать – обделан золотом, нет элементарных удобств. Сходи поищи.
– А если я заблужусь?
– Так ты далеко не заходи, покричишь, если что.
– С тобой прогуляться? – дрожащим голосом спросила преданная Валина, но я решила не кошмарить ее еще больше, отмахнулась и как можно увереннее заверила:
– Не переживай, я сама.
– Иди туда, – уверенно махнула рукой Лекси вправо.
Я решила: почему бы и нет? Направление не хуже всех остальных. Вдруг интуиция ее не подвела? Все же дочка герцога, в замках бывала явно чаще, чем я.
В ближайшем коридоре ничего похожего на удобства не оказалось, как и в следующем, а потом я и вовсе вышла в длинную широкую галерею.
Она была прекрасна. Высокие окна, свет из которых падал именно так, как нужно, чтобы в мельчайших подробностях рассмотреть полотна великих мастеров.
Я полностью отрешилась от внешнего мира и засмотрелась на портрет кисти Пемрана – молодая девушка держала в руках охапку полевых цветов. Самое главное, если подойти поближе, небо казалось голубым, а если отступить чуть дальше… ой!"
"Я почувствовала, что за что-то запнулась, и едва не упала, а сверху послышалась забористая ругань.
