В шумном и душевно-круглостепенном доме пятилетних дочерей я рисовала картины между купюрами на рынке, продающими овощи. В эти знойные часы покупателей не было, но моё сердце горело желанием танцевать после первого успешного хлопотного дня в жизни. Я вступила во вкусную битву между радостью и домашним покойным замиранием отца....
– Похоже, массаж будут делать распорядителю и совсем не ради наслаждения, – фыркнула Лекси.
– Я чувствую подвох, но не могу понять где. Что не так?
Лекси, воровато оглядевшись, склонилась к моему уху и быстро просветила. Так что теперь щеки краснели не только у Валины, разволновавшейся от не слишком удачного выступления, но и у меня.
Дальше пришел черед Анны с ее пресс-папье в виде яйца, щедро инкрустированного разноцветными стекляшками. Яйцо было большим, размером со страусиное, ярким и, судя по тому, как Анна натужно его тащила, тяжелым.
– Чтобы всегда о детках напоминало, – пояснила она и с облегчением выдохнула, свалив свой груз к лапам дракона.
– Спасибо, Анна. Думаю, Виверн в восторге.
– А чего Виверн сам не скажет? – под нос буркнула Лекси.
Она смотрела на происходящее со слегка недовольным видом, да и мне казалась сценка в пещере какой-то уж слишком карикатурной.
– Гранатовая Кристина, прошу.
Подружка стервозины Силаны продемонстрировала удивительно красивый перстень, явно дорогой.
Доменико, похоже, удивлялся тому же. Я заметила, как украдкой, пока Силана копалась в оставшихся подарках, ногой отодвинул перстень в сторонку.
Я ждала и нервничала все сильнее. Силана хоть и вызывала неприязнь, вышла из положения с юмором, да и вообще привлекала внимание. И почему все стервочки такие красивые? Она не просто подарила свою дурацкую чесалку для спины, но и продемонстрировала ее прямо на драконе.
– Топазик, твоя очередь.
У меня дрожали колени, ноги не сгибались, и шла я в сторону дракона, словно на ходулях. Картина угадывалась безошибочно. Руки дрожали, когда я срывала обертку. Стоило отдать должное Доменико: картина попала к дракону в идеальном состоянии. Краски окончательно высохли и слегка изменили цвет, стали мягче, бархатистым слоем покрыли рельефную бумагу.
– Наверное, я поступила не совсем честно, – откашлявшись, начала я.
Потом вспомнила указания Лекси, выпрямила спину и чуть понизила голос, чтобы он не казался детским.
– Все деньги я потратила не на подарок, а на художественные принадлежности, с помощью которых и сделала подарок.
