Автор
В окружении парка и каменных стен Элм-Холла, где она должна была выступить в качестве невесты, но вместо этого — невесты-изменницы, Дьюар стоял неподвижно, глядя на все еще свежую краску, оставленную ее траурным платьем. Ярость кипела в нем, несмотря ни на какие боли и старания скрыть это....
Это он настоял, чтобы я стала женой графа."
"— Странно… Помнится, ты говорила, что добьешься его одобрения и выйдешь за меня замуж.
От его холодного взгляда ей захотелось съежиться.
— Мы ведь официально не были помолвлены. Я думала, что отец со временем даст нам свое благословение. Но он отказался. После твоего отъезда мне было трудно с ним спорить. Тогда я не была такой сильной, как сейчас.
«Мне было всего восемнадцать. Я была беременна и боялась», — подумала она.
Но произнести это вслух Элизабет не решилась.
— И тут появился Олдридж, — произнес Рис мрачно, — своевременно постучал в твою дверь. Он писал стихи, всегда был внимателен и расточал комплименты.
— Он оказался совсем не таким, каким казался. Он ввел в заблуждение моего отца. И поначалу даже одурачил меня.
— Все же ты — графиня, а твой сын — граф.
Элизабет взглянула на свой пустой бокал, сожалея, что не позволила ему налить еще.
— Я и без того была хорошо обеспечена. Отец оставил мне все свое состояние. И теперь, когда Олдриджа не стало, оно все снова полностью перешло ко мне.
— Тебе повезло. — Рис придвинулся к ней почти вплотную и теперь стоял за ее спиной. Она чувствовала на шее его горячее дыхание. — Ты помнишь о том, что произошло между нами в музыкальном салоне?
Во рту у нее пересохло. Только об этом она и думала. И теперь медленно повернулась к нему.
— Конечно, помню. Так меня никто не целовал.
Рис нахмурился:
— Олдридж наверняка был хорошим любовником.
У нее к горлу подкатила тошнота. Ночи, проведенные с Эдмундом, вызывали у нее содрогание.
— Пожалуйста, мне бы не хотелось говорить о моем покойном муже.
Его ладони легли на ее талию.
— Ты, разумеется, права. Лучше поговорим о том, что может быть между нами.
Рис наклонился и прикоснулся губами к ее шее. Элизабет напряглась. По ее телу побежали мурашки, и сердце гулко застучало.
— Что… что ты делаешь?
— Целую тебя, Элизабет.
И тогда он поцеловал ее по-настоящему, так, как будто имел на то полное право. С самоотречением и страстью, которая должна была бы испугать ее, но лишь вызвала головокружение и пробудила желание.
Поцелуй длился, становясь все более страстным. Его горячий язык атаковал ее. От него пахло только что выпитым бренди. Элизабет забыла обо всем и едва стояла на ногах. Вцепившись в лацканы его черного вечернего смокинга, она прильнула к нему всем телом.
— Ты хотела меня раньше, Элизабет, — прошептал он ей в ухо. — Видно, и сейчас хочешь. Поверь, я тоже тебя хочу.
