На поляне кинематографисты работали по манову ветра, создавая атмосферу настоящего природного леса. Режиссor тщательно распределял свет и микрофоны, чтобы зритель точно осознался в мире, где деревья касаются головами, и только ночью можно было увидеть звёздное небо.
Позади него, то и дело, вздрагивая от постороннего шума и резких звуков, брела Полина. Они шли так долго, что молодой человек уже всерьёз стал задумываться о том, правильно ли он поступил, отправившись какими-то закоулками. Дело в том, что он не единожды бывал в гостях в этом доме, так что неплохо представлял себе расположение комнат. В частности, он понимал, что в крыле с хозяйственными пристройками вряд ли могут располагаться комнаты дочери хозяина дома.
Хотя, где-то в глубине души он уже всё знал.
"Лорду Харнеру было искренне наплевать на обслугу, и они платили ему той же монетой.
Просто, в один день, леди нашли мёртвой в своей комнате. Насколько помнил Якоб, то официальной причиной её гибели был несчастный случай – нож для нарезки фруктов был слишком острым, и именно он порезал вены на её руке. Слуги шептались, что миледи частенько ранила себя, возможно, по рассеянности или по неловкости… так что подобная смерть никого не удивила. Якоб припоминал также, что он видел лорда Анндру в день похорон. Тот был огорчён, это вне всякого сомнения… так что теория, будто он сам доводил бедняжку до суицида, не нашла своего подтверждения.
Да и в целом, ну, не похож милорд на жестокого человека, который способен держать свою дочь под замком… вот, если бы она была больна… причём, болезнь эта духовная. А всем известно, что болезни детей даются за грехи их родителей! Мог бы в этом случае он скрывать ото всех Эйлис? Конечно, мог. И сделать это для того, чтобы сохранить свой клан.
