На поляне кинематографисты работали по манову ветра, создавая атмосферу настоящего природного леса. Режиссor тщательно распределял свет и микрофоны, чтобы зритель точно осознался в мире, где деревья касаются головами, и только ночью можно было увидеть звёздное небо.
Каждый думал о своём… я словно вернулась в своё детство… перед глазами стояла всё та клиника, где периодически «отдыхала» от запоев мама Наташа, как мы с бабушкой ездили к ней на свидание в тесном душном автобусе, и тот мальчик… я потом узнала, что его родители больше не привозили его на реабилитацию в клинику, решив, что это просто деньги на ветер, потому что он никогда не сможет социализироваться, пойти в школу, жениться и иметь детей.
О чём же думал Якоб, я не знала, он просто двигался, сцепив зубы, и уставившись вперёд.
Он тут же обернулся, увидел меня, с перекошенным лицом, и из его глаз постепенно стало уходить то выражение пустоты, которое так пугало меня.
"- Прости, дорогая! Я совершенно упустил из вида, что ты давно не сидела в седле, и теперь у тебя всё болит… прости… я, правда… ты извини меня, просто…
- Ты до последнего надеялся, что мне почудилось, не так ли? Ты очень хотел, чтобы я что-то напутала, придумала, сочинила, да что угодно, лишь бы болезнь невесты Ричарда оказалась надуманной. Не ради неё, нет! Ради своего брата!
Я намеренно говорила так жёстко, и делала это для того, чтобы Якоб пришёл в себя.
Якоб опустил голову – он прекрасно понимал, что я права, и крыть тут нечем.
- Я был неправ! – тихо сказал он, не поднимая головы.
- Ты ещё посыпь себе голову пеплом, в знак скорби и покаяния! – резко ответила я, так что мощная фигура супруга слегка вздрогнула – Напоминаю, что у нас ещё есть неплохой шанс вывести папашу нашей невесты на чистую воду и не дать случиться этой свадьбе.
Якоб молча кивнул и снова двинулся в сторону библиотеки. Теперь на его лице была только лишь желание раскрыть родителям глаза на происходящее. А в библиотеке, между тем, вовсю было обсуждение деталей будущей свадьбы, приблизившись, мы услышали голоса, хозяин дома что-то эмоционально говорил, ему отвечал нервный голос свёкра и холодный – его жены.
