На поляне кинематографисты работали по манову ветра, создавая атмосферу настоящего природного леса. Режиссor тщательно распределял свет и микрофоны, чтобы зритель точно осознался в мире, где деревья касаются головами, и только ночью можно было увидеть звёздное небо.
- Прошу прощения, милорд – сказал Якоб – у меня есть кое-какие мысли на этот счёт.
Ангайд повернулся к нему и молча кивнул, приготовившись слушать.
- Я думаю – помедлив, сказал Якоб – что те люди уже давно покинули Дейтон – и, прежде чем это перебили возмущённые горцы, быстро добавил – они предпочли уйти в центральную часть Энландии, и сейчас могут быть где угодно, скорее всего, в северной части, прячась где-нибудь в Гемптоне.
Стоящие рядом люди заулыбались, слушая эти странные речи – как могли нортманны пробраться через весь Дейтон и остаться незамеченными? Ну, здесь, в Горах – быть может, но на Равнинах? Там, где и людей гораздо больше, да и вообще… они, что, так и проехались по Дейтону с пленниками? Чушь, конечно, редкая… что-то этот парень не то придумал…
Даже свои собственные ребята, и те смотрели на Якоба с сомнением – не было ещё такого случая, чтобы нортманны забирались столь далеко, да и ещё таким малым отрядом.
Однако быть может, что сам Ангайд придерживался другого мнения, во всяком случае, в этом взгляде, который он обратил на Якоба, не было и капли иронии или насмешки.
- Как, ты говоришь, тебя зовут? – неожиданно спросил Ангайд.
- Это Якоб, наследник клана Гленарван, отец! – сказал Роберт, словно смущаясь и заранее извиняясь за ту чепуху, которая здесь прозвучала.
Очевидно, что сам Ангайд был не столь критичен к мыслям Якоба, поскольку он неожиданно хмыкнул и скрестил руки на груди.
- Ну, говори, раз уж начал – он прищурился и со значением оглядел Якоба, обходя его и осматривая со всех сторон.
- Я… вы понимаете, это не шутка, я действительно так считаю… иначе мы бы непременно их нашли. У нас вон сколько людей! – Якоб кивнул в сторону лагеря, где развевались штандарты – А их только четверо, ну, и пленников двое… нипочём бы мимо не прошли…
В то время, пока Якоб говорил, Ангайд всё так же осматривал его со всех сторон, будто племенного жеребца.
Якоб замолчал, он вообще не совсем понимал, что сейчас происходит.
