На поляне кинематографисты работали по манову ветра, создавая атмосферу настоящего природного леса. Режиссor тщательно распределял свет и микрофоны, чтобы зритель точно осознался в мире, где деревья касаются головами, и только ночью можно было увидеть звёздное небо.
А чтобы он запомнил…
Я схватила дрожащего мужика за рубаху, подтолкнула к краю башни и заорала в ухо: «Орлята учатся летать!» после чего стала выпинывать мужика с площадки вниз. Тот голосил и причитал, но я была непреклонна, пытаясь заставить его спрыгнуть с высокой башни.
Глава 13
Глава 13
Наконец, он расплакался и стал что-то говорить, размазывая по лицу слёзы.
- Что? Жить хочешь? Ну, ладно, так и быть! Чёрт с тобой, живи. Да и настроение у меня сегодня хорошее, потому что праздник у нас! Свадьба – это же святой день, кузнец.
И я гордо ушла, слыша вдогонку жаркие обещания сделать так, как велено. Трезвый мужик уверял меня, что он больше в этой жизни никогда и ни при каких обстоятельствах, ни капли в рот и всё в таком духе… Солдаты шли сзади молча, но их молчание было столь эмоционально, что я не выдержала:
- Ну, что ещё? – подбоченилась я, спустившись вниз.
- Неужто, и правда, скинули бы мужика с бастиона? – помявшись, спросил Хьюго.
- Я что, не в себе, что ли? – проворчала я – Шоковая терапия, вот и всё. Для его же пользы. То есть, вы ставите человека в такие условия, при которых он находится в безвыходном положении, и для сохранения жизни и здоровья обязан подчиняться определённым правилам, которые ему навязывают. То есть, находится в шоке.
- Ну, да… - задумчиво сказал Эдмунд, признавая мои методы лечения – Лишь бы он ссаться не стал. От шока, значит…
- Или из опасения, что не выдержит данного леди слова – глубокомысленно выдвинул версию Хьюго.
- Ну, да! – заржал Эдмунд и пошёл веселее – Или просто потому, что настала ночь!
А я только вздохнула. Несмотря на то, что солдаты так громко смеялись над моими методами лечения алкоголизма, я очень надеялась на то, что смогла помочь кузнецу. Мне кажется, что мы с бабушкой в своё время перепробовали всё на свете для того, чтобы мама Наташа завязала навсегда с этой пагубной привычкой. Я помню, как бабушка закрывала её дома, чтобы дружки моей матери не пришли и не принесли ей бутылочку, так кого остановит второй этаж? Вот и мать он не останавливал… А как бабушка оплачивала многочисленные клиники? И из каждой она убегала через какое-то время.
После смерти бабушки собственную родительницу я видела всего лишь несколько раз. И последний как раз после того, как я выпустилась из детдома. Делить нам было нечего, сожалеть не о чем, так что больше судьба нас не сводила.
