«Так бывает, когда auterre, — сказал он детям. — Только так и бывает. Ваша мама ревнует».
Мать не выходила из покоев еще неделю. Рейвин потом узнал, что отец в тот день оттолкнул ее так сильно, что она ударилась головой о высокую спинку кровати и от этого заболела. И было по-детски страшно от понимания: они могли тогда убить друг друга. И все еще могут в любой день.
Рейвин вдруг осознал, что Лейлис больше не кричит, а он сжимает ее запястья с такой силой, что, должно быть, причиняет боль. Но она все-таки замолчала.
— Я не давал тебе поводов для подобных обвинений, — строго сказал он. — Пожалуйста, не веди себя так.
Это подействовало — его тон, его внешнее спокойствие. Когда он выпустил ее руки, Лейлис отступила на несколько шагов. Жестом попросила помочь ей поднять опрокинутое кресло. Рейвин закончил сборы в полной тишине.
— Я бы сделала тебе жаркую мазь, можно было просто сказать, — негромко произнесла Лейлис, снова устроившись в кресле у камина, исходящего приятным хвойно-пряным запахом. — Не покупай больше ничего у женщин. Иначе скажут, что я плохая жена.
— Никто такого не скажет, — заверил лорд, уходя.
Охотились лорды, если не облавой, обычно у маленького озерца, не имеющего названия, в полудне пути от замка на собаках или на лыжах. Там становились лагерем и охотились, пока не надоест.
— Три дня, три дня на охоту… Хорошая охота должна длиться неделю, — повторял старик Хэнред. — Прекрасная — две недели. Дольше уже не нужно. Как-то раз я охотился два месяца. Месяц охотился, месяц искал путь до дома.
А Эстергару было до того не по себе, что слов собеседника он будто не слышал. Он не настолько любил охоту, чтобы забывать ради нее обо всем на свете, как умел делать лорд Хэнред.
— Она все время чем-то недовольна. Не плачет, но злится. Ругает слуг, швыряет и рвет вещи…
— Олени, олени… Она просила оленя, твоя жена? Ее устроит косуля? Скажем, две молодые косули заменят одного оленя?
— Я боюсь, ее сейчас ничего не устроит… Она думает, я изменяю ей.
— Все женщины думают так, когда на сносях. Они думают, что мужчина не может обойтись пару сезонов без их тела. Как же тогда мы ходим в походы, интересно? Или они думают, мы тут же хватаем всех женщин, каких встречаем на пути? Да, именно таково их мнение. Моей жене было двенадцать, когда нас поженили. Я хотел подождать, но девчонку отдавали за бесценок, как на ярмарке, а моя сестра, Хельха — помнишь ее? — хотела сохранить деньги.
