А он, — наклонилась она к столу и постучала ноготком по коробочке, — остался.
— Чисто гипотетически? — приподнял я одну бровь.
— Смотри-ка, даже великий Моцарт, который знает всё, засомневался, — видимо решила она, что липкий холодок пополз у меня по позвоночнику. Скажем так: на какую-то долю секунду я и правда, засомневался, но не дольше. — А моему мужу хватит и меньшего: просто сказать, что этот ребёнок — твой. Как думаешь, оставшихся трёх недель ему хватит, чтобы испортить тебе жизнь?
— И что потом? — Я потянулся к чайнику. Возможно, я не силён в акушерских тонкостях, но пытаться играть со мной в такие игры, как минимум, глупо, а, как максимум, опасно. Особенно угрожать. Я пододвинул ей чай. — Значит, это мой ребёнок? Хочешь, чтобы я его признал? Дал своё имя?
— А почему нет? — подняла она чашку, игриво оттопырив мизинчик.
— Ну что ж… — Я широко улыбнулся. — С радостью! И признаю. И выращу. И воспитаю. И научу всему, что знаю сам. И даже отдам ресторан, когда он или она подрастёт.
— Правда? — хмыкнула она недоверчиво.
— Конечно. Только тебе не советую кричать о своём интересном положении на всех углах. А то, знаешь, последняя женщина, что была от меня беременна, получила две пули в живот на крыльце того самого ресторана. И умерла совсем не гипотетически.
Она побледнела. И поставила чашку обратно на блюдце.
Я равнодушно отхлебнул чай. И, без преувеличений, мог бы играть в этот пинг-понг бесконечно, но, сейчас у меня просто не было на него времени.
— Я спрашиваю ещё раз. Чего ты хочешь, женщина? Я даже не буду узнавать у какой из подруг ты это взяла, — убрал я коробку в карман, — потому что имитировать беременность — самое глупое и недальновидное из того, что ты могла бы сделать. Но я хочу знать, какого чёрта сейчас ты колупаешь мне мозги?
— Я пришла тебя предупредить, Моцарт, — скривилась она презрительно, — что, если ты обидишь мою сестру, я устрою тебе такой гей-парад с тротилом и шахидками, что мало тебе не покажется. Думаю, Женьке, в отличие от моего непонятливого мужа, хватит пары минут, чтобы собрать свои вещички и уйти от тебя, едва она узнает, что я беременна от тебя. Она была в той гостинице. Она сомневаться не будет. И вся твоя задумка со свадьбой рухнет.
Ох уж, эти высокие сестринские отношения! Нет бы спокойно посидеть с кьянти и зелёным горошком, или ладно, хоть с этим сраным зелёным чаем, нет, обязательно угрожать партизанской войной.
