Возможности запросто сотворить магию на внешней стороне, или… Я смотрела перед собой, не в силах поверить глазам. В горле стоял ком. Трастамара лежал на полу навзничь, а над ним нависал Вито и сосредоточенно молотил о камни его руку с зажатым кинжалом. Живой и здоровый. Я боялась даже дышать, чтобы не спугнуть видение. Сердце почти остановилось. Я, все же, прикрыла глаза, понимая, что это отчаяние играет со мной дурную шутку. Так можно сойти с ума.
Но когда я открыла глаза, видение не исчезло. Мой муж был здесь. Из плоти и крови. Он лишь на миг обернулся на меня, и я ясно различила, что его глаза стали яркими, искристо-голубыми. Как зимой. Пусть! Сейчас это не имело значения! Вито был жив! Значит, Трастамара солгал. Он дал ему противоядие. Мерзавец просто врал мне, чтобы сломать… Значило ли это, что мой дядя был не настолько жесток? И сердце сдавило неуместным чувством — непрошеной жалостью. Но я не была уверена, что этот человек имел право на жалость. Только что он собирался меня убить. И я не сомневалась, что сделал бы это без колебаний.
Я застыла истуканом, смотрела, как Трастамара, весь багровый от напряжения, корчился на полу. Кинжал, наконец, вылетел из его пальцев и лязгнул по камням. Вито подобрал клинок, перевернул «дядюшку» на живот и заломил ему руки за спину. Тот завопил так, что у меня заложило уши:
— Охрана! Сюда! Все сюда!
Вито эти вопли не смутили.
— Кричать бессмысленно, ваша светлость. Коридор пуст. Вас никто не услышит.
Тот снова пытался кричать, но лишь убедился, что это было бесполезно. Теперь бился, как пойманная рыба, и шипел сквозь стиснутые зубы. Не кричал. А я не могла пошевелиться. Хотелось кинуться к мужу, но я вся задеревенела. Только слезы градом катились по щекам. Какое же счастье видеть его живым! Мне не надо было ничего другого.
Вито молчал. Просто смотрел на меня, и в его глазах бесновались льдистые искры. И никто из нас не мог нарушить это странное безмолвие. Будто мы оба до смерти боялись разрушить что-то бесценное, что возникло между нами. Словно мы остались только вдвоем, а Трастамара бесследно исчез... Провалился в пекло.
Я, наконец, опомнилась, наспех оторвала от нижней юбки широкую ленту и протянула Вито, чтобы он связал «любящему дядюшке» руки. Он затянул крепкий узел, тут же подошел ко мне и чуть ли не силой поставил на ноги. Заглянул в лицо, помрачнел:
Я с трудом покачала головой, снова ощущая ужасную слабость.
