— Это же хорошо. Ведь он собирался держать экзамен.
— Ну, да… — Он вскинул голову: — Сестрица, мы поедем с вами на Лисий нос? Завтра? Одного меня не отпускают, даже с егерями. Близнецы не хотят, только смеются. А брат Леандро в последнее время ходит злым. Я его даже просить боюсь.
— А зачем тебе на Лисий нос? — Внутри замерло. — Матушка опять велела меня пригласить?
Мальчик покачал головой, и я видела, что это было совершенно искренне.
— Нет. Хочу посмотреть, не ожил ли Мертвый лес. Уже неделю такая жара стоит — листья сохнут! Морозное зверье ее не выносит. Вдруг они все ушли, и лес стал зеленым. И с вами гулять веселее, чем с братьями.
Мертвый лес… Лес остается мертвым, пока из него не ушел Король леса… так говорил Вито.
Я посмотрела на Лало:
— Ты, правда, думаешь, что морозные звери могут уйти из-за жары?
— Почему бы нет… Слуги говорят, что такой жары много лет здесь не было.
Эта мысль меня совсем не обрадовала. Если, действительно, окажется, что единственный способ спасти Вито — убить змея, то уход этой твари будет очень некстати. Как тогда его искать? Зимы дожидаться опасно. Я бы тоже хотела посмотреть, что там с Мертвым лесом.
— Хорошо, если ты просишь. Значит, завтра поедем на Лисий нос. Обещаю!
Лало не сдержался и порывисто обнял меня. А потом будто опомнился. Видно, поймал на себе взгляд матери. Мда… Если ведьма не приказывала, то мальчика со мной могут и не отпустить. Значит, поеду одна. С магией мне и одной нечего бояться. Мысль Лало заслуживала внимания.
Я развернулась, намереваясь подняться в дом, но увидела перед собой Ромиру. Она поклонилась мне, низко опустил голову:
— С возвращением, донья Лорена…
Она хотела тут же уйти, но я остановила. Заглянула в ее лицо, и сердце замерло. Глаза Ромиры были красны, веки припухли, будто она накануне очень долго плакала.
Я взяла ее за руку. Несмотря на кошмарную жару, пальцы были ледяными.
— «Донья Лорена»? Мы же договорились. Почему не сестрица?
Ромира с усилием поджала губы, и я поняла, что она изо всех сил старается не заплакать. Наконец, бедняжка выдохнула:
— Простите. Простите… Я не смею. Боюсь, мне не суждено стать вашей сестрицей…
— Что случилось? — Я пытливо смотрела в ее глаза: — Матушка, да?
Ромиру буквально прорвало. Она с трудом сдерживала надрывные всхлипы, но слезы обильно катились по щекам. Я обняла ее:
— Пойдем в мои покои. Там и расскажешь.
Когда мы вошли в комнату, я усадила Ромиру на кровать. Сама опустилась рядом. Бедняжка так рыдала, что ничего не видела от слез.
