Он полюбил Финею, научился терпеть невыносимую мачеху. Он был по-своему устроен и счастлив. Тем более, теперь, когда меня так удачно сплавили замуж. Я не хотела, чтобы он терзался. К тому же, он был уже немолод. А я… я стала взрослой. Теперь, когда я узнала причину, все встало на места, и мне было достаточно того, что я его все равно любила.
От этого решения мне стало намного легче. Будто я освободилась от груза. Прошлое останется в прошлом, где ему и место. Я же должна думать о будущем. Оно зависело только от меня. Но теперь весь мир вновь сужался до одного отдельно взятого замка… и отдельно взятой свекрови… А книги мне так и не дали ответа: как скрыть свою магию от другой ведьмы? И что будет, если мегера все сразу поймет?
Вито напрасно считал, что достаточно просто избегать встреч. Я буквально хребтом чувствовала, что за это время свекровь до оскомины насытилась обществом бедняжки Ромиры и очень хочет свежей крови… И когда экипаж мелко трясся по песку замковой аллеи, я уже различала на ступенях ее статную необъятную фигуру в жизнерадостном желтом шелке. И сердце воинственно заколотилось.
Внизу, у ступеней, столпились почти все. Я, как обычно, недосчиталась Керро. Впрочем, за все время пребывания в замке я могла счесть наши встречи на пальцах одной руки. Число сказанных друг другу слов тоже вполне укладывалось в пятерню. Балбесы Мануэль и Рамон о чем-то неприкрыто переговаривались, смотрели в нашу сторону и не старались скрыть смешки. Леандро будто напился уксуса и стоял с самого краю, подальше от Ромиры, которая жалась возле свекрови. Лишь один Лало сиял от счастья, и давно бы побежал навстречу, если бы не Джозу и мамаша. Но доминантой, без сомнения, оставалась жизнерадостно-желтая клякса, за которой сухой коричневой палкой торчала лимонная Анита и обмахивала хозяйку опахалом. Жара стояла неимоверная.
Я будто не видела ведьму целую вечность, хотя едва минуло три недели. И мне казалось, что она значительно изменилась. Нервы и воображение? Или магия позволяла теперь увидеть то, что я не видела раньше? Боже, если бы знать! Но что именно изменилось, я так и не могла сказать. Может, она стала еще дороднее? А, может, слишком перестаралась с румянами? Или так раскраснелась от жары?
Разглядывать так пристально было неприлично. Я старалась отвести глаза, не смотреть с такой жадностью, но не могла. Свекровь и сама в ответ сверлила меня янтарным взглядом.
