Вито даже усмехнулся:
— Все еще искренне надеешься найти общий язык с моей матерью? Мне жаль тебя огорчать, Лорена, но это безнадежно. Она согласна терпеть лишь Ромиру. И то, до тех пор, пока та не почесала против шерсти. Тогда и этой бедняжке придется несладко. Особенно без поддержки брата. Если мать объявила тебя врагом, это не исправить. Такова моя мать. Она не меняет решений и стоит на своем до последнего. Даже если не права. Вам лучше просто не пересекаться. Дом большой — вы можете успешно избегать друг друга. Терпеть придется… недолго.
Я покачала головой, показательно игнорируя его последние слова. Будто оглохла. Вито не верил в удачу. Совсем не верил. Даже после того, как я исцелила его смертельную рану. Твердил одно и тоже: «Другого способа не существует, нужно убить Короля леса, но это невозможно». И теперь, несмотря на то, что между нами не осталось никаких тайн, он будто старательно выстраивал новую стену. Меня это очень огорчало. Неоднократно возникали мысли о том, чтобы, наконец, окончательно скрепить наш брак, не оставить ему шанса отступить. Я очень хотела этого, потому что иного мужа просто не представляла. И не желала представлять. Но это было неразумно. Я видела, как моя магия разбивалась о Трастамару, превращая сильные чары в ничто. Ощущение полного бессилия. Я не могла так рисковать.
— Нет, не надеюсь. Но не хочу усугублять. Вдруг матушка сможет что-то понять, едва мы столкнемся. А мы столкнемся, уверяю тебя. Я еще не знаю, как ощущается чужая магия. Я просто стараюсь избежать лишних проблем.
Он кивнул, но я уловила плохо скрываемое раздражение. Но и оно было напускным. Уже неоднократно за время этой поездки я замечала, как меняется Вито, едва я начинаю говорить о каких-то перспективах. Он давно смирился со своей участью, и буквально тонул в этой холодной обреченности.
Он какое-то время молчал, погруженный в свои мысли. Наконец, спросил:
— Что ты сделала с Пилар?
Я, наконец, окончательно оторвалась от книги:
Вито усмехнулся и поморщился:
— От нее так разило магией, что я едва не задохнулся. Я даже рад, что она вышла из салона, потому что след все еще не развеялся. Что ты на нее наложила?
Если честно, совесть все же кольнула, и мне чуть-чуть стало стыдно. Это было немножко подло, но лишь для всеобщего блага. Но я все равно испытывала угрызения совести каждый раз, глядя на Пилар, потому что теперь, посмотрев определенным образом, видела на ней едва уловимую золотистую дымку моих наложенных чар.
