Зажить в приятном одиночестве, может, кошку завести и пару любовников. Ладно, и одного бы хватило. Какого-нибудь интересного холостого мужчину. Которого я выбрала бы сама! Того, кому не пора на кладбище и с которого не сдувают пылинки невесты-нимфоманки.
А здесь эти заразы, хальдаги, только и делают, что выбирают меня.
В общем, беда. Катастрофа, трагедия, глобальная проблема. И как ее решать, я, если честно, не представляла.
Стражники бодро промаршировали к лестнице, увлекая меня за собой чуть ли не волоком. И наверх вместе со мной они не поднялись, а фактически меня пронесли и дальше тоже по бесконечно длинной анфиладе, чтобы оставить за дверями королевской спальни.
То, что это спальня, я поняла сразу же по наличию в ней огромной, ну просто гигантской кровати. Та обнаружилась в глубоком алькове, подсвеченном золотистой лепниной, разбегающейся по стене ажурным узором. Тяжелый красный балдахин был подобран, открывая стеганное золотыми нитками покрывало, на котором белела ночная рубашка. Явно женская, судя по обилию кружева, глубокому, ну прямо-таки глубочайшему вырезу и провокационному разрезу чуть ли не на всю длину сорочки. Сложно представить в таком прикиде Рейкерда. И себя, если честно, тоже. Сложно и что-то совсем не хочется.
Разве можно выдавать такую порнографическую шмотку девушке, едва выпустившейся из религиозного учреждения? И что это за ужасная традиция?! Прямо право первой ночи какое-то.
Варвары средневековые.
Занятая изучением ночной сорочки и мысленным ворчанием, я не заметила появления двух служанок.
— Леди, нам было велено помочь вам переодеться.
— Может, не надо? — Я сдавленно застонала.
— Это приказ короля, — ответила та, что стояла справа от меня.
Та, что слева, тем временем решительно двинулась на меня, явно собираясь раздеть донага.
Проклятье! И где де Горта черти носят?! Неужели вот так просто отдаст его величеству на временное пользование свою наину? Он ведь деньги за меня заплатил, и вроде как немаленькие. А самое главное, он так и не успел снять сливки, другими словами, лишить свою пятую невесту невинности. И пусть пятую невесту и без него ее уже давно лишили, но герцогу ведь это еще только предстояло выяснить.
Конечно, если сегодня все случится, я смогу смело сказать его всемогуществу, что моим первым мужчиной стал его величество. А величеству скажу про всемогущество, и на одну проблему в моей нелегкой жизни станет меньше.
Вот только что-то мне совсем не хочется решать ее столь радикальным способом.
