Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Удивительное и неожиданное великодушие. Неслыханное в его превосходстве, учитывая, что его покойный отец не желал идти ни на какие компромиссы.
Теперь все казалось совсем другим. Лишь какие-то сутки смогли все перевернуть. Какими бесконечно глупыми и наивными были обещания, данные рыдающей Марене. Джулия лишь поддалась горю сестры, сочувствие застило разум. Казалось, за эти сутки она повзрослела.
Альба все же не выдержала:
— Давайте, я вас раздену, сеньора. Уж и ложиться пора. Наверняка завтра поднимут ни свет, ни заря.
Джулия лишь кивнула, отпустила Лапу, и тот принялся копошиться в постели, поддевая носом край одеяла и подсовывая голову. Только бы не вынюхивал мышей. Не сказать, что Джулия боялась их, как Марена, но точно не хотела бы увидеть в собственной постели.
Она будто ожила:
— Альба, ты мышей тут не видела?
Та покачала головой:
— Нет, сеньора, к счастью, нет. А вы и не бойтесь — этим тварям Безликий бог тоже ума отвесил. — Она кивнула в сторону Лапушки: — Они пока нашего сеньора чуют — ни по чем не вылезут.
"Альба была права. С тех пор, как появился Лапушка, мыши в покоях Джулии перевелись. И у сестры водились, и у прочих, но туда, где обитался Лапа, и носа не совали. И приходилось бедняге прилагать усилия и всеми правдами и неправдами пробираться за мышами в подвал. Но в этом тоже были свои плюсы — если Лапушка исчезал из виду, Джулия всегда знала, где его искать.
Альба что-то болтала, ловко распускала многочисленные завязки на одежде госпожи.
— Альба, там, в корзинке, у нас ничего не осталось?
Круглое лицо горничной вытянулось от удивления:
— Так вы разве не поели, сеньора?
Джулия лишь покачала головой:
— Где уж там.
Альба, наконец, дала волю любопытству, которое тщательно скрывала. Теперь оно просто распирало ее.
— Так что же вы там делали, сеньора?
Джулия крепче закуталась в одеяло:
— Говорили. Вернее, он говорил, а я… слушала.
Альба отстранилась, прижала маленькую руку к груди:
— Да на вас же лица нет.
— Так есть что в корзинке?
Горничная залилась краской, вздрогнула всем телом, даже Лапа подскочил, но тут же вернулась с корзиной, села на край кровати:
— Сыр остался и пирожки с голубями со вчерашнего стола.
