Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Джулия взяла пирожок, поднесла к губам, но будто опомнилась:
— А ты сама ела?
Альба кивнула:
— Этот приносил. Самолично. Ячменную кашу и сало с ломтем хлеба. Если бы я знала, что вы ничего не ели — не притронулась бы! — она покраснела еще сильнее.
Джулия покачала головой:
— Не переживай, мне пирожка хватит. Тут и он поперек горла встанет.
Альба потупилась, но тут же вскинула голову:
— Спрашиваю: «Почто запираешь»? А он заладил одно свое: «Велено». Велено — и все тут! Ну, я ему еще покажу!
Джулия покачала головой:
— Нет! Не задевай Дженарро.
Альба помрачнела:
— Слышу, сеньора. Но, как увижу эту рожу, аж не удержаться. И откуда только взялся такой — чучело огородное. Моя бы воля — дворовыми собаками такого погнала. А он — нате-ка! При таком сеньоре во дворцах! Тьфу! — она картинно сплюнула. — Смотреть тошно. А то шастает: «Не нужно ли чего?». Нужно! Рожу твою не видеть! И лапищ твоих поганых!
Джулия бросила пирожок обратно в корзинку и шлепнула ладонями по постели:
— А ну, говори! Что стряслось?
Та поникла, отвела глаза, а щеки предательски вспыхнули:
— Ничего, сеньора.
— Альба!
Та сдалась:
— Улыбаются они тут! Глазками своими муравьиными зыркают! А чуть отвернулась, — Альба выразительно шлепнула себя обеими ладонями по заду, — так уже ручищи пристроил! Будто право какое имеет!
Впору бы рассмеяться, но сейчас все это было совсем не смешно. Джулия еще не могла наверняка сказать, насколько доверительные отношения связывали слугу и господина, но раздражать Дженарро было глупо.
— Альба, обещай не задираться! Слышишь? Богом клянись! Иначе прогоню, так и знай!
Та даже вмиг побелела:
— Да что вы, сеньора Джулия! Да что стряслось-то?
Джулия разжала пальцы, глубоко вздохнула, слушая, как колотится сердце:
— Обещай!
Та с готовностью кивнула:
— Обещаю! — но в ее надломившемся голосе сквозила какая-то досада.
Джулия помолчала, опустив голову.
— Скажи, ты хоть когда-нибудь что-нибудь слышала о его матери?
Та нахмурилась:
— О чьей?
— Сеньора Соврано.
Альба хмыкнула:
— О тиранихе?
Джулия вздрогнула всем телом, даже вздох застрял в горле:
— Почему ты так ее называешь?
Альба простецки пожала плечами:
— А как ее еще называть.
