Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
В темном углу виднелись два светящихся зеленых глаза над белым пятном в форме сердечка. Альба была права — огромный жирный черный кот.
Джулия посмотрела на плотно закрытую дверь, на служанку:
— Откуда же он взялся? Такой в щель точно не пролезет. Какую тут щель надобно!
Альба подалась назад, выглядывая. Она ночевала на длинном сундуке прямо под одним из окон. Кажется, занималось утро, и было различимо за сероватой полосой рассветной мути, что расписной ставень приоткрыт, а вместе с ним и забранная лунным стеклом оконная створка.
— В окно, сеньора! В окно влез. Оно, видать, и сквозило вчера. Я почувствовала, что прыгнуло на меня что-то. Тяжелое! Так спросонья не разобрала, перепугалась, чуть сердце не остановилось. А тут уж и наш сеньор всполошился. — Она с любовью посмотрела на Лапу: — Истинный заступник. Тут же погнал этого паразита. Только и боялась, не пострадал бы.
Джулия вновь погладила Лапушку, который немного успокоился:
— Кажется, обошлось.
Альба осмелела, опустила подсвечники и поставила на комод у стены. А сама кинулась открывать ставни. В комнату заползал скупой утренний свет и расходился, будто на глазах, уже ложась на паркет золотисто-розовыми косыми лучами."
"Кот сидел в углу, забившись огромным шаром. Не кот — целый котище. Черный, как печная копоть, с насмешливо-трогательной белоснежной пушистой грудкой в форме сердечка. Будто в белом крахмальном воротнике под самое горло.
Альба хмыкнула:
— Интересно, сколько он жрет?
Джулия пожала плечами:
— И весит… — Она поморщилась: — Фу, выгони его! Выгони за дверь!
Альба заозиралась в поисках какой-нибудь палки, но тут же подняла голову:
— Сеньора, а, вдруг, в тех комнатах затаится — и снова влезет, когда проголодается, Лапушку всполошит.
Джулия кивнула:
— Ты права. — Она повернулась к приоткрытому окну, за которым уже занялось анисово-розовым: — Вышвырни его обратно! Вышвырни! Как залез — так и вылез. Чтобы духу не было! — она снова заботливо погладила между ушами успокоившегося на руках Лапу и поцеловала в шелковистый лоб.
