Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Альба с опаской вытерла ладони о рубашку и принялась аккуратно надвигаться на кота, который застыл, будто в параличе, лишь дыбил шерсть и разевал маленькую пасть, показывая розовый язык.
— Кис, кис, кис! Идем ко мне котик. Идем, маленький!
Тот лишь все больше и больше вжимался в стену, наконец, вытянулся на своих мощных ногах, выгнул спину и истошно заорал, кидаясь прямо на Альбу. Та вскрикнула, ухватила животное, подбежала к окну и выкинула его на улицу. Раздался лишь короткий вопль, который тут же затих.
Альба села на свой застеленный сундук, шумно выдохнула.
— Ободрал, сеньора! Вот паразит! Прямо по лицу! Надеюсь, больше сюда дорогу не найдет!
Джулия опустила Лапушку на кровать, села рядом с Альбой, посмотрела в ее лицо, покачала головой:
— Этого еще не хватало! Да как ободрал! Целые лапы отпечатались. Больно?
Альба лишь кивнула и посмотрела вниз:
— Терпимо, сеньора. Мне — лицо, а вам, вон, все ноги изувечил.
Джулия проследила ее взгляд, пожала плечами, глядя на многочисленные длинные царапины:
— Я и не заметила, за Лапушку боялась.
Служанка махнула рукой:
— Не бойтесь, сеньора. Не высоко здесь. Терраса внизу. Я вмиг приметила, когда ставни открывала.
Обе оперлись о подоконник и глянули вниз. Альба была права — невысоко. Для кошки — совсем пустяки. Да и жирной туши на плитах не было видно.
Но Джулия все же сомневалась:
— А если покалечился?
Альба отмахнулась:
— Ну и пес с ним! В другой раз неповадно будет.
Джулия подняла, наконец, голову, и буквально остолбенела. Впереди открывалась лазурная бухта, под высоким каменистым утесом. Чистейшее голубое небо. Стройные сосны, свечи кипарисов, на рейде виднелись несколько кораблей с убранными парусами.
И все здесь было каким-то другим, будто тонуло в сказочном мареве. Легкий утренний ветер приносил запах магнолий и незнакомую морскую горечь. Доносились звонкие крики чаек и шум прибоя откуда-то снизу. И накатывало умиротворение, которое неведомым чудом сгладило недавнюю неприятность.
