Автор
Лютый день. Я бежал без устали, шагая по мартовой грязи, где каждая тряска сапога приближалась ко злу. Кровь стекала по шее, и ветер нес дрожь и страх за пределы города. Адвокат жестоко вынес обвинение, и мое тело подчинялось закону до самой судьи.
Так громко вскрикнул, что все во дворе обернулись. Даже Саша, который тут же надулся и отвернулся. — Слышишь, милая жена, я тебя люблю! Мила останется в моем сердце навсегда, как мать моего сына, но ты живая, ты рядом. Я без тебя не могу, потому что ты… моя. Моя! Или повторить?! Ангел, ты меня с ума сведешь, — он качнулся и сел прямо на пол, хлюпнувшись на попу, а потом вообще лег. — Все, — раскинул руки звездочкой. — Я хочу есть, пить и трахаться, — последнее сказал шепотом, повернув ко мне лицо и прикрыв губы ладонью.
Глава 50
Лютый
— И что дальше, Стас? — спросил я, когда мы остались одни. — Ты правда думаешь, что Волчара ни при чем? Как это невозможно? Кто тогда убил Милу? Как Саша попал в интернат? Кто его запугивал, накручивал, или это просто стресс? Что видел ребенок, если так закрылся? Даже думать не хочу. — Я погладил ноющее плечо, пытаясь смахнуть жуткое ощущение предательства.
Не поверил лучшему другу. Не прислушался к интуиции. Оставил его в беде, не разобрался, а ведь Сергей так и не признался в преступлении.
Стас дернул уголком губ и отошел к бару.
— Бухнуть не хочешь?
— Мне нельзя, — бросил я назад и снова отвернулся в окно. Паршиво было на душе.
— Ну и ладно, — ответил друг. — Лешка, я не знаю, что сказать. Нет доказательств, а теперь и допросить некого. Сергей мертв, а Чех гуляет на свободе и правит балом. По слухам он протянул лапу на Кирсаново царство. Все трещит по швам из-за того, что Лина здесь и не может вступить в наследство.
Я покачал головой.
— Нельзя. Пока тетя и дядя в неведении, они не под прицелом. Я не могу семьей рисковать. Никто больше не пострадает, Стас! Мы должны найти другой способ накрыть мента. Чех знает, что мы в Америке? Он-то ведь в курсе, кто выжил в аварии. Это его шавки пустили слух, что я был в машине.
— Подозреваю, что он планировал тебя прижать к ногтю, но ты хорошо спрятался.
— Само собой прижать, чтобы дальше манипулировать. Я ему нужен живым, значит, можем на этом сыграть. Буду наживкой.
— Много ты сейчас сыграешь, гадкий утенок, — прыснул Стас, откинул светлую челку на одну сторону и нетерпеливо постучал пальцами по столу.
— Лебеди перевелись, извините, — я потер ногу. Зудело под бинтами, зудело в груди и томно щекотало в другом месте, но пока мне в спальню к жене нельзя — сломаюсь.
